— На чём они вас поймали?

— Годом раньше я был на стажировке в датском посольстве и в выходной день поехал в соседнюю страну…

— В Швецию?

— Да, в Мальмё…

— С какой целью вы туда поехали?

— С целью посетить дом терпимости… бордель то есть…

— Посетили?

— Да. И секс со шведкой в этом борделе, видимо, зафиксировали на фотоплёнку. Её и предъявили мне в 66 году.

— Кто именно вас вербовал?

— Представился, как Юджин Бауэр, откуда он, не говорил — но по контексту было понятно, что из МИ-6 или ЦРУ.

— Вы подписывали какой-то документ?

— Нет, всё было на словах.

— Какое первое задание вы получили?

— Собрать информацию о советских агентах в Дании и вообще во всей Скандинавии…

— Как вы договорились связываться?

— В Копенгагене они оставляли мне послания на третьей от Русалочки опоре ограды набережной. Приклееные скотчем снизу. Ответы я прикреплял таким же образом.

— А в Москве?

— В Битцевском парке на аллее, пересекающей Севастопольский ручей, было приметное дерево с раздваивающимся стволом. Вот эта развилка и была нашим почтовым ящиком.

И про лёгкую… лёгонькую промышленность

За поимку важного иностранного шпиона все причастные получили свой кусок пирога. Не забыли и про лейтенанта, который углядел самое важное звено в цепи ошибок партнёров — он получил внеочередное звание капитана, двухнедельную путёвку в крымский санаторий и денежную премию. А вот сотрудников, проворонивших уход Гордиевского с напарником из вагона поезда, наоборот — понизили в звании на один пункт и перевели в районы Крайнего Севера, первого в Воркуту, второго в Анадырь.

Но всё хорошо, что хорошо кончается, поэтому Романов несколько притормозил свою активность на этом фронте и переключился на другую тему, она давно вызревала у него в голове и вот, наконец, созрела. Большое совещание по этому вопросу было назначено в городе Иванове, являющемся, как хорошо известно, городом невест, а кроме того ещё и столицей советской текстильной промышленности. На одном из флагманов отечественного текстилестроения, Ивановском меланжевом комбинате (а если точнее, то в Доме культуры этого комбината), оно и состоялось.

Первым на трибуну поднялся, как это легко догадаться, первый секретарь Ивановского обкома Владимир Григорьевич Клюев.

— Партия и правительство, весь советский народ в едином порыве сплотился перед лицом страшной угрозы, которую несет иностранная военщина, — отдал он дань текущей повестке дня, после чего плавно перешёл к более насущным делам. — Наш пролетарский город всегда был на передовых рубежах строительства коммунизма. Со времён революции 1905 года лучшие представители ивановского пролетариата плечом к плечу стояли в борьбе за лучшее будущее.

— Владимир Григорьевич, — притормозил его порыв Романов, — давайте уже ближе к теме совещания. К текстилю.

— Хорошо, — быстро ориентировался секретарь, — к текстилю, значит к текстилю. История Ивановского текстиля уходит своими корнями в далёкие времена Смутного времени — именно тогда у нас появились первые мастерские, выделывавшие льняные ткани. Земля у нас, сами понимаете, северная, полевые культуры растут вяло, поэтому-то сама собой образовалась отрасль, в которой ивановцы были конкурентоспособны. Далее я пропускаю длительный период до революции и перехожу непосредственно к нашему времени. Советская власть поставила перед ивановцами цель стать одной из самых передовых областей страны — некоторое время даже наш регион называли советским Манчестером. В двадцатые-тридцатые годы здесь было построено более десяти современных предприятий текстильной отрасли, в том числе и меланжевый комбинат, в ДК которого мы находимся, а также камвольный комбинат, фабрика имени Дзержинского и Красная Талка. В результате мы имеем современный и динамично развивающийся комплекс по выпуску текстильной продукции — если в 1913 году наш город производил 120 миллионов квадратных метров всех тканей, то в прошлом году мы выпустили более двух миллиардов квадратных метров. Нам есть чем гордиться и есть что развивать, — так жизнеутверждающе закончил свою речь Клюев.

— Пара вопросов, если позволите, — Романов встал из-за стола президиума и начал прохаживаться взад-вперёд.

— Конечно-конечно, — Григорий Васильевич, — отвечал из-за трибуны секретарь, — я вас очень внимательно слушаю.

— Сырьё, я так понимаю, у вас в основном из Средней Азии идёт, верно?

— Абсолютно, Григорий Васильевич, — с готовностью подтвердил Клюев. — Хлопок на 100% оттуда. Остальные виды либо из соседних областей, это лён по большей части, либо с химкомбинатов Дзержинска, если синтетика. Шерсть из разных мест, даже затрудняюсь сказать, откуда больше всего.

— По импорту ничего не закупаете?

— Если только запчасти к оборудованию, — запнулся секретарь, — и немного натуральных красителей из Индии.

— Какая доля хлопчатобумажных тканей в общем выпуске?

Клюев полистал свои бумажки и ответил:

— В прошлом году была примерно 36%.

— То есть всё развивается по плану без каких-то затруднений? — задал наводящий вопрос Романов, дойдя до крайнего правого угла стола президиума.

— Затруднения есть, как же без них, — мигом собрался с мыслями Клюев, — наши заявки на импорт, например, Минвнешторг рассматривает по остаточному принципу. Лёгкая промышленность у него не в приоритете. Фонды на социалку опять же каждый год нам режут по живому — а людям надо бы кроме работы ещё отдыхать и лечиться. Ну и главная наша проблема на сегодня это большой перекос по половому признаку — на тысячу мужчин у нас сейчас приходится чуть более 1300 женщин. Это на 20% больше, чем в среднем по стране.