— У нас был похожий проект, — поморщился Кейси, — МХ назывался, но мы его закрыли лет пять назад — слишком дорого и не так уж неуязвимо, как расписывали проектировщики. А вот русские, похоже, довели это изделие до нужной кондиции

— И что насчет Мо-лод-тца? — уточнил Фигерс.

— Хотелось бы узнать как можно больше технических подробностей, — ответил Кейси, — вплоть до чертежей и разрезов. А ещё выработать возможное противодействие этому Молодцу. У НАТО совсем ничего похожего нет и не ожидается, а это нарушает баланс сил.

— У вас же переговоры с русскими намечаются, — вспомнил Фигерс, — в Женеве, если не ошибаюсь. Вот и включите нейтрализацию этого Молодца одним из пунктов в меню…

— Это мы тоже пытаемся сделать, но пока не получается, дорогой Колин, русские упёрлись хуже арабского осла… так что тут мы очень рассчитываем на вашу помощь.

— Олл райт, — повторил англичанин, — сделаем всё, что в наших силах. Ещё что-нибудь?

— Нефть и газ, — бухнул свою главную тему Кейси, — мы провели широкомасштабную и долгоиграющую операцию по снижению мировых нефтяных цен, вы же не хуже нас знаете, что этот критическая позиция в русском экспорте, половина доходов от внешнеэкономических операций.

— А эта цена снижаться отказывается, — помог ему Фигерс.

— Точно, — Кейси допил свой бокал с Далмором и попросил еще, — мы надеемся на вашу помощь в этом вопросе…

— Тут, — Фигерс посмотрел бокал с Далмором на свет, поболтал содержимое и отпил глоточек, — нужно подумать. Нефть это игра в долгую, и к тому же играть в неё можно в несколько рук, как в этот… в преферанс или в покер…

— Ты на что намекаешь? — уточнил Кейси.

— Смотри сам, Вилли — у нас разворачивается добыча энергоносителей в Северном море, там открыты очень перспективные месторождения…

— Я слышал об этом, — Кейси облокотился на подлокотник кресла и положил ногу на ногу, — и что дальше?

— А дальше, дорогой Вилли, то, что серьёзное падение цен на нефть не слишком выгодно Соединённому королевству. Да и в Штатах, насколько я знаю, имеется довольно большая прослойка предпринимателей, которым это придётся не по душе. И это я ещё не вспоминал про сланцевую нефть…

— А ты вспомни, — попросил Кейси.

— Хорошо, — вздохнул Фигерс, — вспоминаю. Добыча сланцевой нефти, коя вот только-только начинает разворачиваться во всем мире, в том числе и в Штатах, становится экономически выгодной, начиная с 25–30 долларов за баррель. А уже сейчас эта цена балансирует на нижней границе этого диапазона. А вы хотите загнать её ещё ниже, так?

— Свет клином не сошёлся на этих сланцах, — пробурчал Кейси, — или конкретно у тебя есть вложения в эту сферу?

— Конкретно у меня нет, — отговорился тот, — но у родственников есть немного.

— И потом, всегда же можно переключиться с собственных источников на арабские, например, а свою добычу притормозить — в итоге выгода для страны будет существенная.

— Не знаю, дорогой Вилли, не знаю, — вздохнул Фигерс, — тут надо хорошенько подумать, так что обещать я пока ничего не буду.

— Окей, — сказал Кейси специально, чтобы позлить англичанина, — тогда самый последний вопрос. Мы, похоже, уходим из афганской темы…

— Да неужели? — поднял бровь Фигерс, — после шестилетнего плотного участия?

— Да… наш большой босс договорился с русскими, поэтому все наши труды идут коту под хвост. В связи с этим такое предложение к МИ-6 — заместить наши позиции в Кабуле. Все наработки мы вам выдадим, жалко же бросать такое большое дело.

— А если наш большой босс тоже договорится с русскими? — задал наводящий вопрос Фигерс.

— Вот тогда и будем плакать, но пока же он не договорился, верно?

— Допустим, допустим… если предварительное согласие мы на это дадим, — Фигерс допил свой бокал до дна, — то что мы будем иметь взамен?

— Вот это деловой разговор, — одобрительно похлопал в ладоши Кейси, — а что вы хотите?

А в это же самое время в одной из комнаток без окон в санатории «Подмосковье», принадлежащем КГБ СССР, вторые сутки продолжался жёсткий допрос Олега Гордиевского. Церемониться с ним не стали и вкатали лошадиную дозу психотропного средства, известного в народе как «сыворотка правды», а в узкоспециальных кругах называющегося «СП-117». Состоял этот препарат из двух частей — дота и антидота. При вводе дота человек приходил в невменяемое или близкое к тому состояние и полностью терял контроль над собой и отвечал достаточно правдиво на все вопросы следователей. Если же ему ввести антидот в течение часа после дота, то объект очень быстро возвращался в нормальное состояние, при этом вся информация о том, что с ним происходило между двумя приёмами препарата, полностью стиралась из памяти.

Стакан с растворёнными в нём двумя таблетками дота Гордиевский выпил в восемь часов утра и почти сразу перешёл в неадекватное состояние — голова его откинулась на спинку кресла, все мышцы расслабились, изо рта тонкой струйкой потекла слюна.

— Расскажите, — начал допрос следователь, повернув настольную лампу прямо в лицо Олегу, — когда и каким образом вы были завербованы западными спецслужбами.

— В июле 66 года, — еле слышно отвечал он, — когда я поехал в первую полноценную командировку в Данию.