— Интересно, — пробормотал Грюм, вперившись в меня своим единственным глазом, тогда как второй, искусственный, хаотично менял направление взгляда, отчего создавалось ощущение, что это у него и не глаз вовсе, а своеобразная радарная система. — Я имел в виду самые известные заклинания, и их всего три.

— Чары «Империуса», заклинание «Круциатуса» и убивающее проклятие? — деловито уточнил я.

— Именно, Поттер… Так что ты можешь о них рассказать? — «доброжелательно» так, с кривой ухмылкой и скрытым напряжением спросил он.

Вздохнув, я начал свою небольшую лекцию:

— Чары «Империуса» или подчиняющее проклятие. Изобретены в тысяча шестьсот девятнадцатом году, британским химерологом Сейлоном Эшби, для подчинения химер и их сознательным манипулированием. Относятся к типу словесно-волевой магии. Для результативного применения требуют искреннего желания подчинить объект приложения чар. Иначе не сработают. Защитных магических методов от такого колдовства не существует, но можно противостоять этому волшебству собственной волей, а достаточно хладнокровный волшебник сможет мгновенно избавиться от наведённого внушения. Чары не требуют невербального жеста концентратором и словесная форма заклинания звучит как «Империо».

Прервавшись и немного переведя дух, монотонно, продолжил свой доклад:

— Далее… Заклинание «Круциатус», или пыточное заклинание. По семантике аналогично подчиняющим чарам. Изобретено Теренсом Флетчером, колдомедиком Святого Мунго, в тысяча шестьсот восемьдесят восьмом году для проведения реанимационных мероприятий при остановке сердца. Первоначально не рассматривалось и не применялось для пыток. Способ активации аналогичен с «Имперусом», но только необходимо желание причинить боль и страдание. Магической защиты так же не существует, но этим чарам может успешно противостоять обученный и подготовленный окклюмент, контролируя свой болевой порог. Словесная форма: «Круцио».

Я немного прервался и оглядел притихший класс, слушающий мой монолог с ошарашенными и испуганными лицами. Не понимаю я своих одноклассников. То, что я рассказываю, — это всё можно в библиотеке Хогвартса совершенно без проблем найти и прочитать. Информация о «Непростительных» в свободном доступе лежит, а не в Запретной Секции. Да, пусть и разрозненно, и да, не совсем полно, но во многих трудах и монографиях волшебников эти заклинания описаны и приведены примеры, когда маги с ними сталкивались непосредственно в бою. Или описывали свои ощущения после пыточных и подчиняющих проклятий. А уж в мемуарах Сириуса Блэка Первого, которые также присутствуют в Библиотеке, так и практическое применение описано. Смотри, читай, применяй. Эти знания не вытравить из всех трудов и не подвергнуть цензуре. Слишком во многих волшебных книгах, которые невозможно исправить, они упоминаются.

Так что такие испуганные лица меня только раздражают. У них тут знания под носом лежат, а им всем лень за ними даже наклониться, чтобы поднять. Но ведь потом только и будет разговоров, что Поттер тот ещё злодей, который просто-таки эксперт и виртуоз а применении всяких там «Круциатусов», а «Авадами», так и при встрече здоровается с утра, прямо перед завтраком. Что поделать?.. Репутация… А я, между прочим, совсем не эксперт…

Я уверенный пользователь…

— И, последнее… убивающее проклятие или… «Авада Кедавра!», — зловеще и с такой многозначительной паузой прошипел я, уже откровенно издеваясь над притихшими студентами.

Краем глаза заметил, как вздрогнула Фей Донбар, наша самая незаметная и тихая девушка на всём курсе. Что-то я, видимо, переборщил со страшилкой и тоном, которым вещал о таких вещах, как «Непростительные заклинания». Не очень мне хотелось пугать эту голубоглазую шатенку, у которой, наверное, есть не очень приятные воспоминания о таких чарах. Интересно…

— Достаточно! — резко перебил меня Грюм и бешенно впившись в меня своим единственным глазом, прорычал: — Ты думаешь, Поттер, что это всё смешно?

— Как минимум забавно, профессор, сэр! — прищурившись, с вызовом смотря в его лицо и сквозь зубы процедил я. — Этими чарами пугают всех с самого рождения, а между тем, они не такие уж и опасные для любого волшебника. От них сможет защититься даже первокурсник!

— Интересно послушать! — всё так же рыча, предложил Грюм.

— Извольте. Вингардиум Левиоса — достаточно поднять палочкой хотя бы лист бумаги на пути луча любого непростительного заклинания. Авис — овеществлённая стая птиц справится с такой же задачей, если в поле зрения нет никакого предмета. Карпе Ретрактум позволит быстро отскочить с траектории удара. Трансфигурация, шаговая аппарация, портальный ключ и множество других приёмов… профессор, — едко закончил я перечислять самые очевидные методы защиты. — В конце концов, можно просто отойти в сторону. Все Непростительные не очень быстрые заклинания и позволяют отреагировать, если не хлопать ушами. Ну, и одна вещь, конечно, должна быть с волшебником всегда, помимо его палочки.

— Удиви меня, Поттер, — теперь уже без ярости и напряжения предложил Грюм. — Что это за вещь?

— Постоянная Бдительность, профессор, сэр…

***

После урока ЗОТИ, где я, по своей извечной идиотской привычке, «наумничал» о Непростительных Заклинаниях, у всех на нашем факультете пропали последние сомнения в моей несомненной «тёмности». Образ портили только все мои приятели и приятельницы. Ни Невилл, ни наши разведчицы не обращали внимания на «этого чокнутого некроманта Поттера», и вели себя со мной как обычно. Знали, сволочи, что я совершенно «не такой». Аж обидно! Для кого стараюсь?