– Нет, только водка, три блока Мальборо и банки с консервами, – не понимает шутки Эй.

– Водка и сигареты – это хорошо, но нам нужно раздобыть оружие, – повернувшись к нему лицом, говорю я. – Ты точно все проверил?

– Точно, – заверяет он. – На этот раз нас оставили без средств защиты. И я даже догадываюсь, что послужило причиной.

– Чтобы мы отсюда далеко не ушли, – подытоживаю мрачным тоном.

– Видимо, не только Дэрил планировал удалить тебя из Улья на время проведения ежегодного шоу.

– Почему вместе с тобой? – прищурившись, спрашиваю я.

В тусклом свете торшера лицо Эйнара выглядит осунувшимся, уставшим и кристально-честным.

– Не знаю. Попался под руку вот и прихватили заодно, – он небрежно пожимает плечами. – В качестве охранника для пчелиной королевы, – последнее сказано со злой иронией, что неприятно царапает где-то глубоко внутри.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь, Эй.

– Откуда такие мысли?

– Может быть, это ты сдал Совету координаты бункера?

– Я не знал, где он находится. Ты же сама мне дорогу показывала.

Перевернувшись на спину, устремляю взгляд в потолок, задумчиво разглядывая сучки и щербины на массивных деревянных балках. Эйнар не врет. Он действительно не знал, а у меня похоже паранойя начинается.

Не успеваю с облегчением выдохнуть, как в памяти всплывает разговор Эйнара с Антоном, когда тот держал на прицеле мой затылок. Импровизация с кодом сработала, как отвлекающий маневр, но загвоздка в том, что про цифровой пароль я Эю не говорила. Догадался сам? Возможно, но мы и потом этот момент обсудить не успели. А сегодня он рассказывает, что не закрыл люк, не ввел защитный код, и именно поэтому группа бойцов смогла до нас добраться.

Что-то здесь явно не сходится. Его версия со случайным обнаружением трещит по швам. Нас однозначно кто-то сдал, других вариантов я не вижу. Кроме Эйнара подозревать некого. Он способен на предательство, как и любой другой человек, поставленный в жесткие рамки. Вопрос только в цене. Или в награде, как однажды сказал Дэрил. Если смотреть с этого ракурса, то логическая цепочка идеально выстраивается. За свое содействие Верховному Совету Эй получил меня и мнимую свободу.

– Ты притихла, – напряженно замечает Эйнар.

– Устала и дико хочу спать, – Взглянув на него, я потягиваюсь и сонно зеваю. – Доброй ночи, Эй.

– Спи спокойно, пчелка. Я выводы сделал. Не бойся, не трону, – расслабленно отзывается он, поворачиваясь ко мне спиной.

Вот и чудненько. Удар по яйцам все-таки пробудил его здравый смысл. Впредь мне нужно быть хитрее и осторожнее. Если Эй поймет, что находится под подозрением в сговоре с Советом, то может изменить стратегию поведения, и тогда мне придется иметь дело с совсем другим Эйнаром. А это совершенно точно не в моих интересах.

Какой выход? Придется подыграть ему, притворившись беспомощной несчастной жертвой, нуждающейся в сильном защитнике. Эйнару безумно нравится роль героя и спасителя, поэтому я уверена, что какое-то время эта стратегия будет работать успешно. А мне остается не терять бдительность, внимательно наблюдать за всеми его действиями и тщательно анализировать каждое сказанное им слово. Рано или поздно он сам себя выдаст. Эй – первоклассный боец, но до манипулятора уровня Дэрила ему еще расти и расти.

– Гейб, соберись, – приблизившись к привязанному к дыбе старшему батлеру шестого уровня, я хлопаю его по щекам. Разлепив опухшие веки, он останавливает на мне расфокусированный взгляд.

– Я ничего не знаю, Бут. Клянусь… ничего не знаю, – с трудом ворочая языком хрипит Гейб.

Бегло оцениваю его состояние, прикидывая, сколько еще он способен продержаться. Прогноз неутешительный, и мне очень не нравится то, что я вижу. Спутанное сознание, налитые кровью белки, вздувшиеся вены и многочисленные кровоподтёки от разовравшихся капилляров.

– Ответ неверный.

Кивнув стоящему в изголовье трутню, приказываю ему продолжать «процедуру дознания». Парень начинает вращать валик, натягивая фиксирующие запястья батлера веревки. Второй трутень, находящийся с противоположной стороны дыбы действует зеркально с первым. Пыточную Медеи оглашает хруст растягивающихся суставов и мученический болезненный вопль. Гейб снова теряет сознание.

– Прекратить, – коротко распоряжаюсь я.

Трутни беспрекословно исполняют, одновременно останавливая вращающийся механизм. Физическая боль имеет свои пределы, шагнув за которые человек признается в чем угодно. Даже если ничего не совершал. А я хочу услышать правду.