– Нет, – улыбнувшись, я неторопливо застегиваю брюки. Старательная пчелка явно была не готова к такому ответу.

– Нет? – отпрянув, она изумленно хлопает густыми ресницами. – Но… но ты же…

– Кончил? – подсказываю расстроенной девушке. – Дао, кончить можно и без удовольствия, – усмехнувшись, я ласково провожу костяшками пальцев по пылающей щеке. – Так бывает, пчелка. Ничего личного.

– Зачем тогда ты меня позвал? – обескураженно спрашивает Дао.

– Улей нуждается в новой королеве. Мне предложили рассмотреть твою кандидатуру, – опустив руку на свое колено, я наблюдаю, как стремительно теряет краски ее лицо, а узкие глаза максимально расширяются.

Бедняжка в шоке и есть отчего. Бриана успела сообщить обитателям Улья, кто заменит Кроноса и Медею. Новая королева должна была вернуться вместе со мной. Пчелки ждали ее не так сильно, как меня, но трутни радовались любой замене, вгоняющей их в ужас Медее.

– Нам сказали, что ты уже выбрал королеву, – растеряно бормочет Дао.

Наклонившись, я опираюсь локтями на свои бедра и складываю пальцы в замок:

– Как видишь, здесь нет никого, кроме нас.

– Неудивительно. Такие, как она, не способны оценить выпавший шанс, – внезапно осмелев, бросает пчелка.

– А ты способна? – прищурившись, холодно уточняю я.

Дао напрягается, уловив в моем голосе металлические нотки.

– Я готова принести клятвы хоть сейчас, – снова надев раболепную маску покорности, она кротко кивает и с немым обожанием смотрит мне в глаза. Но я успел увидеть достаточно для того, чтобы отменить первоначальное решение. Кандидатура на роль королевы утверждена.

– Клятвы не понадобятся, – откинувшись на спинку кресла, равнодушно отвечаю я.

– Ты отказываешься от меня? – она неверно интерпретирует мои слова и едва не плачет от разочарования.

– Напротив. С этой минуты ты живешь здесь, – ее глаза вновь озаряются вселенским счастьем. Наивная пчелка и правда решила, что ухватила удачу за хвост. – Осваивайся пока. В течение дня я отправлю к тебе стилистов. Они проработают твой новый образ. Королева Улья должна выглядеть соответствующе своему статусу.

Узкий длинный проход медуровня, разделяющий лечебные боксы, и реанимационные отсеки, мало чем отличается от обычного больничного коридора. Обилие белого цвета в отделке, специфические запахи, стерильная чистота, врачи и медсестры, суетливо бегающие туда-обратно. Разница заключается только в униформе и уровне подготовки персонала. Для работы здесь отбирают лучших, и потому же принципу, что используют для отлова пчел и трутней.

Остановившись у прозрачной перегородки реанимационной, я терпеливо жду, пока доктор Кларк закончит диагностику тяжелой пациентки. Внутрь мне нельзя. Главврач медгруппы, занявший место выбывшего из обоймы Троя, оказался крайне принципиальным и несговорчивым в профессиональных вопросах. Здоровье пациента и его безопасность Кларк ставит на первое место, невзирая на требования высшего руководства. Трой в этом плане был более гибким, что его и сгубило в конечном счете.

Оказалось, что доктор Трой не только рисовал придуманные диагнозы по приказу Кроноса, он еще и скрывал существующие.

Последние два года мою мать периодически лечили от тяжелого заболевания. Во время ухудшений ей проводили все необходимые медицинские процедуры, но затем снова возвращали в непригодную для полного восстановления камеру, и ее состояние неумолимо ухудшалось. Год назад хронические воспаления легких перешли в онкологию. Болезнь прогрессировала стремительно и плохо поддавалась лечению. Из припрятанных документов Троя я узнал, что во время моего последнего визита она уже была обречена.

Правда вскрылась пять дней назад, когда вертолет доставил Элоиз на остров. Ее вынесли на носилках в бессознательном состоянии и кислородной маске. Медики Улья сразу забрали мою мать в реанимацию, состояние оценивалось, как критическое. Затем были две остановки сердца и кома.

Услышав диагноз, я срочно связался с ее отцом, в имении которого Элоиз провела последние недели. Выяснилось, что Кронос скрывал болезнь моей матери не только от меня, но и от Верховного Совета. Вопреки подписанным обязательствам, старый ублюдок Лестер Уинтроп не удосужился провести полное обследование своей вернувшейся из длительного заключения дочери и прибывал в блаженном неведении вплоть до ее отправки обратно.

Если бы моя мать осталась там еще на сутки, она была бы уже мертва, а Лестер прикрыл бы свою безответственную преступную халатность очередным фальшивым диагнозом.

Заметив постоянного посетителя, Кларк отрывается от изучения подключённых к больной мониторов и выходит в коридор. Напряженное выражение его лица не сулит благоприятных прогнозов. И где-то глубоко внутри я их уже и не жду. Кларк и его бригада пятые сутки сражаются за жизнь моей матери, но шансы на то, что им удастся хотя бы стабилизировать ее состояние ничтожно малы.

– Есть улучшения? – минуя приветствия, я сразу перехожу к главному вопросу.

– Без изменений, – дежурным тоном сообщает док, опуская защитный респиратор на подбородок.