– Почему вы приехали на Север? – снова спросила она, пытаясь отвлечь его внимание. Ее руки упирались в его широкую грудь.

– Потому что вы здесь. Люси засмеялась:

– Нет, не поэтому. Это потому… О, Хит… – Теперь его губы были прямо около ее груди. Она чувствовала, как он расстегивал пуговицы на ее платье. – Пожалуйста, не надо.

– Я только хочу поцеловать вас.

– Но я не хочу.

Его губы приближались к запретным плодам. Она чувствовала, как сжимаются ее соски, отзываясь на ласкающие прикосновения его языка. Люси не смогла сдержать сладострастного стона. В ее мыслях царила полная неразбериха; конечно, она не должна была поощрять его действия, но то, что он делал, было настолько приятно, что скоро она перестала думать о приличиях. Ее пальцы тонули в его мягких волосах, и она еще сильнее прижала его голову к себе, когда почувствовала его руку на своей груди. Почти незаметно его рука проскользнула внутрь платья, словно в чашу заключила ее трепещущую грудь, большим пальцем мягко надавливая на сосок.

Она растворялась в теплом, незнакомом доселе потоке ощущений: приятное давление его тела, неуемная страсть его горячих поцелуев, потрясающая сила его мускулов, он, наверное, смог бы переломить ее. Но в то же время его объятия были такими нежными! Хит прерывисто дышал, сердце его лихорадочно билось.

– Вот как это бывает, когда мужчина действительно хочет тебя, Син, хочет больше всего на свете, готов на все, только бы ты была его.

– Нам пора остановиться.

Он снова закрыл ее губы обжигающим поцелуем. Про себя Люси думала: «Ну все, еще один, самый последний поцелуй». Но ее руки все сильнее сжимали его плечи, когда он шептал ей на ухо:

– Люси, моя Люси… Боже, как я хочу тебя…

Его рука снова легла на ее грудь, нежно лаская. Ее сердце молило, чтобы это длилось вечно. Но как только она прижалась к нему всем своим телом, послышался истошный женский крик.

Вырванная из потока наслаждения, Люси открыла глаза. Ее губы горели. Словно пьяная, она смотрела в сторону, откуда раздался крик. Всего в нескольких шагах от них стояли побледневшие Даниэль и Салли.

Хит, зло выругавшись, в одно мгновение сел и заслонил собой Люси.

– Мы… мы искали тебя, Люси, – запинаясь, наконец выдавила Салли; затем она быстро развернулась и побежала прочь.

Даниэль стоял неподвижно, в упор глядя на них. Постепенно первоначальный шок сменил приступ ненависти. В лесу царила тишина, было слышно, как на землю падали листья. Полные горечи карие глаза с упреком смотрели в голубые. Затем Даниэль едва заметно скривил губы.

– Мне бы следовало всадить вам пулю в лоб, – сказал он Хиту хриплым голосом. – Но вы недостойны этого.

Люси закрыла лицо руками, прислушиваясь к удаляющимся шагам Даниэля. Жар страсти мгновенно схлынул, оставив ее наедине с холодящим чувством страха.

Люси никогда не забудет унижения, которое ей пришлось пережить, когда они возвращались домой. Хозмеры как один молчали. Загородив своего младшего сына рукой, как наседка крылом, миссис Хозмер злобно смотрела на Люси, как будто та нарушила моральные устои ее семьи. После приезда домой Люси сидела одна в гостиной, старый Лукас Кэлдуэлл спустился вниз, чтобы открыть магазин. Мысли ее разбегались. Невидящими глазами она уставилась в стену, пытаясь снова и снова собрать воедино все происшедшее в эту злосчастную ночь. Автоматически Люси приготовила завтрак и накрыла на стол, утирая потоки слез, льющиеся по щекам. Старый Кэлдуэлл почти бесшумно поднялся по лестнице. Он и Люси словно боялись начать разговор.

– Как дела? – наконец спросила Люси дрожащим голосом. Ситуация казалась ей совершенно не правдоподобной. Как могли они говорить об обыденных вещах, когда вся ее жизнь пошла кувырком?

– Так себе, – ответил отец, с глубоким вздохом усаживаясь за стол. Люси наблюдала за ним, пока он ел, но сама даже не могла подумать о еде. Наконец Лукас отложил вилку и решительно посмотрел ей прямо в глаза. – Зная твое отношение к Даниэлю, я просто не могу поверить в то, что случилось. Но мало того… – Он был возмущен и до крайности раздражен. – Заниматься этим на глазах у всего Конкорда! – Люси кивала ему в ответ, прикрывая глаза рукой, не в силах выдерживать его презрительного взгляда. – Меня потрясло твое поведение, заметь, именно твое, а не его, потому что всем известно, что южане думают о женщинах-северянках. Конечно, он не мог упустить удобного случая. Я допускаю, что он вовсе не плохой человек, но это не умаляет его вины.

– При чем тут он? – почти прокричала Люси: нервы ее были на пределе. – Ведь все неприятности свалились мне на голову!

– Позволь мне договорить, – прервал ее Лукас. Лицо его стало жестким, но голос остался спокойным. Люси замолчала, бессмысленно глядя в тарелку. – Сегодня утром мистер Брукс остановился возле магазина и сказал, что его жена и дочь даже не войдут в магазин, если за прилавком будешь стоять ты. Он опасается, что ты будешь на них дурно влиять. И остальные, я уверен, думают то же самое.

– Тогда я просто больше не буду работать в магазине.

– Теперь уже все равно; то, что произошло, не может не сказаться на моем бизнесе, и до тех пор, пока ты не выйдешь замуж и не восстановишь свою репутацию, рассчитывать на успех в делах не приходится.

– Они не имеют права судить меня!

– Это верно. Но все равно они будут делать это. И то, что ты сделала, в равной степени отразится как на мне и моих делах, так и на твоей репутации.

– Ты, должно быть, ненавидишь меня за это? – прошептала она. Как ей снова хотелось стать маленькой девочкой и вернуться в то время, когда все проблемы можно было разрешить просто хорошим советом, долларовым счетом или даже конфетами.