Не смотря на боль, обрушившуюся на меня темноту и холод, я понимал, что это реальные воспоминания о моем мире, где я родился. Жестокий мир. Может именно поэтому я предпочёл улететь с него, став свободным рейнджером? Не знаю… Тяжело думать, когда тебя раздирает такая боль. Бесконечная, бесконечная боль.

— Держись Бро, мы почти на месте, мы прибыли.

Внимание! Критические повреждения организма, немедленно пройдите лечение.

Внимание! Сильное облучение, критическое повреждение радиацией.

Внимание! Сильное обморожение, безвозвратное повреждение мягких тканей.

Внимание! Сильное повреждение внутренних органов, некроз.

Внимание!…

Я с трудом смог осознать мелькающие перед глазами строчки, тем более что они начинались с уведомления о том, что у меня сильное сотрясение мозга, но сильно отбитым нутром понимал, что дело плохо, но все же заставил себя раскрыть глаза. Это титаническое усилие я совершил лишь для того, чтобы сменить кровавую тьму перед глазами на кровавую серость переплетенья стальных полос, обхвативших меня со всех сторон.

— Шкип… твою мать… выпусти меня…

— Бро, вы очнулись, выпустить не могу, за пределами капсулы вакуум, мне не слабо досталось от моих сородичей, и ведь в последний момент достали, сволочи.

— Сволочи, это не то слово… тогда мне хотя бы глянуть…

Часть полос передо мной утратили свой стальной цвет, став прозрачными и сразу стало понятно, что Шкипер слегка приуменьшил итоги столкновения с Беттами. Прямо перед моим лицом оказалась рубка управления, в стене которой зияла рваная дыра, со всю стену размером. Рваные полосы торчали наружу, будто что-то взорвалось прямо внутри рубки. Теперь понятно, почему мне так хреново, капсула, находящаяся за стенкой от той же рубки, явно не смогла сдержать столь могучий удар. Удивительно, что я вообще остался в живых, хотя, судя по списку повреждений в этом можно посомневаться.

— Где… где мы? Не вижу… какая-то муть перед глазами…

— Это не муть, астероиды, кометы, планеты, звезды и целые их скопления были уничтожены взрывом. Теперь вместо нашей галактики одно большое пылевое облако, где нет ничего крупнее отдельных молекул. На самом деле здесь и сейчас я самый крупный объект в этой галактике. Мы почти в самом ее центре. Количество различных излучений здесь такое, что я не могу экранировать их все, но мы постараемся побыстрее, найдем требуемое и сразу назад. А нейтрониум здесь есть, я собрал уже почти грамм, осевший на мой корпус во время полета, я его трансформирую и направляю на работу второго реактора, через пару минут ускоримся вдвое.

— Во… вопрос… про… тяну ли я… пару ми…

Я не договорил, так как на меня накатила очередная волна боли и слабости. Мне было так хреново, что я реально подумал, что не протяну эти две минуты. Затем Шкипер ввел мне очередную инъекцию и боль слегка отступила. Серость перед глазами тоже расступилась, но это уже относилось к окружающему нас космосу, он явно стал чище. Впрочем, это меня не радовало — меньше пыли, меньше нейтрониума. Хотя…

— Не может такого быть…

Похоже я в первый раз услышал в механическом голосе Шкипера некоторое удивление. Интересно, что он такое там узрел?

Шкипер показал, слегка развернув корпус так, что через огромный пролом в корпусе стало видно зависшее в пустоте странно искрящее облачко. Тьма опять начала накатывать на мой разум, поэтому осознать увиденное я не смог. Пришлось спросить:

— Что… это…

Несколько секунд Шкипер не отвечал, направляясь проломом в борту прямо на этот странный объект, который оказался не на много меньше моего корабля.

— Это он и есть.

— Кто?

— То, за чем мы сюда прибыли — нейтрониум.

— Вот черт… — я попытался пошевелить рукой, но ее пронзила такая боль, что я чуть не лишился сознания, — надеюсь… ты сможешь сам… сам выковырять искорки из этой хреновины… я вряд ли помочь… смогу…

— Что? Искорки? А, ты не понял — это все и есть нейтрониум, ничего выковыривать не придется.

Я еще раз посмотрел на облако, вплывающее в пролом, теперь оно перестало казаться облаком, превратившись в клубок угольной пыли, блестящей тысячами вкраплений микроскопических алмазов. И когда этот клубок вплыл внутрь корабля, стал виден примерный его размер. И там было явно больше необходимых десяти грамм.

— Сколько… здесь?

— Точно не скажу, но примерно тонн четыреста. Да я теперь… даже не знаю, вот смотри.

Разорванные полосы стали на стенах зашевелились, устремляясь к друг другу, сплетаясь, просто на глазах заращивая гигантскую пробоину.

Поздравляем!

Рефрактор полностью восстановлен.

Накопитель полностью восстановлен.

Реактор №2 полностью восстановлен.