Анри смог хоть что-то соображать далеко не сразу после того, как пришёл в себя. Никогда в жизни он не испытывал такой чудовищной слабости, никогда. Неужели правы те, кто твердит о вредном влиянии на мага дьявольского сплава господина Руссо?

Он никогда не задумывался о том, откуда берутся обычные антимагические кандалы. Те были известны давно, и если очутился в них, то не можешь пользоваться силой, просто не можешь. Она есть, никуда не девается, просто никак не повинуется тебе. А тут не то, что не повинуется, а ты просто не чуешь себя, никак. А потом начинаешь чуять — чуть-чуть, медленно. И то ему больше повезло, чем Жанетте, та никак не очнётся. Но госпожа Евдокия и Асканио не теряют надежды.

Слабость и боль — ерунда, это пройдёт. Важно — что делать дальше. Сейчас разговор с братом в бреду не забылся, как мог бы забыться сон, а наоборот, помнился до последнего слова. И демон ещё, который тут крутится, и как оказалось — помогает его людям бить мятежников!

Впрочем, прихромал Максимилиан, который вдобавок к сломанной руке получил ещё и пулю в ногу, и принёс доставленные вот только что столичные газеты.

— Смотрите, отец, какая прелесть! Тут дивное о бое в долине Лягушки! И ещё о госпоже Жанне и её высочестве!

Анри сначала велел прочитать, что там пишут про Эжени. Он пока так и не понял, что произошло, за каким дьяволом их всех понесло в столицу в его отсутствие, и кто ранил Жанетту. Выслушал внимательно о том, как подлые мятежники, предводительствуемые бывшей маркизой дю Трамбле и Жанной де Саваж, разрушили здание полицейского управления Паризии, при том погибли доблестные защитники закона и порядка. Посмотрел внимательно на безмятежно щурившуюся на солнце Эжени. Ладно, он потом её спросит, что это такое, для чего им всё это понадобилось, и нельзя ли было избежать. Она, правда, взглянула на него, улыбнулась и пожала плечами — легонько так. Потом, всё потом.

Сообщения о битве на подступах к Лимею были одно другого красочнее. О том, кому продался Анри де Роган, если ему служат демоны преисподней — надо же, и о существовании преисподней вспомнили, безбожники несчастные. И о том, что небывалой силы гроза с градом на ровном месте — тоже дело рук проклятых магов. И чем меньше этих проклятых магов останется на франкийской земле, тем лучше.

— Можно подумать, они никогда не пользовались услугами проклятых магов, — горячился Максимилиан. — Было время, в очередь становились! И защитить их, и исцелить их, и одежду почистить, и парик уложить! И побриться! И дождь призвать, когда надо, и болото осушить, где лишнее! А теперь, значит, проклятые маги!

— Возможно, нужно дать им возможность жить без проклятых магов, — пожал плечами Анри.

— Вы о чём, отец? — тут же насторожился Максимилиан.

— Сейчас соберутся остальные — расскажу.

Сын и Эжени помогли ему сесть на постели — подложили со всех сторон подушки. Пришёл Асканио, выспавшийся и чистый, повёл с Анри процедуру, после чего ему стало проще дышать и сил как будто немного прибавилось. Прогнал Дуню спать — на кровати, как положено, и обещал, что присмотрит за Жанной.

Подтянулись и остальные — герцог Вьевилль, маркиз де Риньи, Жак Трюшон, ещё пяток офицеров, Рогатьен и Фелисьен. Северин осторожно заглянул в дверь и был усажен на лавку — сиди, мол, не мельтеши.

— Друзья мои и соратники, — начал Анри, когда все осмотрели его, убедились, что слаб, но деятелен, и на пару раз пересказали детали сражения с участием Асканио, Хэдегея и Ульяны. — Слушайте и не говорите сразу, что я неправ.

— Вы не можете быть неправы, отец, — пробурчал Максимилиан.

— Отчего же, могу, — усмехнулся Анри. — Но вы всё равно дослушайте. Мне кажется, мы сделали всё, что могли, и что в силах человеческих и магических. Мы били врагов, пока у нас хватало сил. И даже когда не хватало, тоже били. Но нас мало, нас слишком мало, и становится всё меньше. Кто-то погиб, кто-то перешёл на противную сторону. А у всех у нас дети, внуки, жёны, у кого-то родители и у многих — вассалы. И ради них, ради тех, кто ещё с нами и смотрит на нас, нужно уходить.

Уж конечно, они заговорили все разом. О том, что уходить невозможно, о том, что нельзя оставлять на разграбление дома и замки и прочее, и вообще о том, что это неправильно.

— Анри, как вы вообще додумались до такого? — гневно говорил Вьевилль. — Вы готовы отдать Лимей на разграбление? И всё было напрасно?

— Нет, Бенедикт, — покачал головой Анри. — Не напрасно. Именно потому, что я не собираюсь отдавать на разграбление ничего. Мы скроем всё, что сможем, и только потом уйдём сами.

— Что скроем? Как?

Множество вопросов.

— Скроем то, что сейчас обороняем, наши дома. Я сам пока не очень-то знаю, как это следует делать, но мы обратимся к тем, кто знает о магической силе больше моего. Мы маги, да, и должны воспользоваться нашим преимуществом. Мы умеем не только громить врагов грозой и полчищами демонов.