– Чет ты, Бать, больно задумчив. Случилось что?

– Головняков с Жориком тебе мало?

– Так все же уже решено. Забили стрелку. Такие люди будут, Бать…

– Угу. – Я опускаю взгляд на зажатую между пальцев сигарету. Дэнчик рекомендовал бросать. Наверное, надо к нему прислушаться, когда все утрясется. Дэнчик… Молодой, благодарный, по-хорошему безбашенный. Наверное, он бы мог со мной делить даже любимую женщину. Новое поколение как-то проще к таким вещам относится. Это у нас было жестко. То есть со шлюхами практиковать, конечно, можно было что угодно, но жена на то и жена, что не шлюха. А он вон как… Тоже ведь наверняка видел, что я там стою. И не в западло было. Широких взглядов мальчик. Без комплексов. Делает, что хочется, и совсем не парится о том, кто и как на это посмотрит. Если чему и можно поучиться у молодого поколения, так это жизни в кайф. Другое дело, что и тройничком Дэн рано или поздно пресытится. И тогда все равно встанет вопрос о том, кто из нас третий лишний. Точнее, не встанет. Ведь это и так понятно. Хочу ли я не у дел остаться? Нет. Тогда какого хрена я продолжаю каждую ночь прислушиваться к копошению за стеной? Уже ведь решил, что мне нет там места. А все равно тянет. К теплу. Вечерам в кругу семьи, каким-то несущественным разговорам. Откуда только взялась эта тяга. У меня… Одиночки по жизни?

Какой-то гребаный мазохизм.

– Ты хату мне нашел?

– Ах, да. Забыл совсем. Ключи забрал. Можешь заезжать.

Васек останавливается, уже коснувшись дверной ручки. Принимается шарить в многочисленных бездонных карманах. Я смеюсь, что он как гребаный Вассерман. Васька отбрехивается, посылая меня по известному адресу, и, наконец, достает связку.

– Лови.

– Говоришь, это в соседнем подъезде?

– Ага. Там и от чердака ключи. Сможешь, не палясь, ходить в гости к Дэнчику.

– Старый перестраховщик.

– Береженого бог бережет.

– И то так.

Ныряем в Гелик. Июнь. Солнце шпарит. Васек заводит мотор и приоткрывает двери, чтобы чуток проветрилось, перед тем как включить кондиционер.

– Это не Светка там?

Оборачиваюсь. И правда. Идет, обхватив предплечья, будто ей холодно. А увидев, что я на нее смотрю, оживляется и машет рукой. Что-то екает в груди. Скользнув по сытой роже Васька, вздыхаю:

– Я на пять минут.

– Если только на пять. Задерживаться нам нельзя. Сам понимаешь, какие люди подъедут.

Конечно, чего непонятного. Сам сходку собирал. Спрыгиваю с высокой подножки.

– Что случилось?

– Да ничего, – хмурится Света. – Я вас задерживаю?

– Нет. Говори.

От асфальта идет рябь. Жарко невозможно. Не сговариваясь, отходим в тень деревьев.

– Дэн сказал, вы съезжаете.

– Слушай, тебе еще не надоело мне выкать? Мне вот очень. – Достаю сигареты, подкуриваю. Сквозь дым и раскаленное марево наблюдаю за Васьком, который тоже вышел из тачки.

– Ладно. Так что с переездом? Мы сделали что-то не то? Может, как-то обидели.

– Да бог с тобой, Свет. Я почти месяц у вас кантовался. Спасибо большое, но пора и честь знать. Ведь так? – усмехаюсь и затягиваюсь дымом в надежде избавиться от ее нежного аромата, кажется, уже въевшегося в мои легкие за это время.

– Наверное, – улыбается она, а мне в этом чудится грусть.

– Взрослые люди, а как в коммуналке живем, – продолжаю я убеждать то ли ее, то ли себя, хрен знает.

Васек стучит по циферблату часов и отходит к кофейне, расположенной на первом этаже ЖК, небось, купить попить чего-нибудь прохладительного.

– Ясно…

– Ты только за этим выбежала? – в две яростных затяжки докуриваю.

– Нет. Мне нужно посылку получить. Я пойду.

– Ага.

– Смотрите, не забудьте проставиться по поводу новоселья.

Мы так старательно отыгрываем свои роли, что это даже смешно. Зачем-то шагаю за Светой следом. Даже успеваю ее окликнуть:

– Свет!

Она оборачивается, а дальше… Все катится псу под хвост. Мир взрывается. Ударная волна сносит с ног, я каким-то чудом успеваю сгруппироваться и в падении затолкать Свету под себя. Так что она, может, даже жара не чувствует. Оборачиваюсь. На месте Васькиного Гелика – костер до неба.

– Боже мой… Это что? – шепчет Света, облизав пересохшие губы.

– Лежи, девочка, не шевелись…

– Это что было?! – добавляет истерики в голос. А я трясу головой, чтоб избавиться от звона в ушах. Очень похоже, что меня немного контузило.

– Ты в порядке? – интересуюсь я, требовательно вглядываясь в ее голубые взволнованно распахнутые глазищи. И осторожно ощупываю руками… Которые, сука, дрожат, какого-то черта дрожат. Как будто меня в первый раз, ей богу, пытались на тот свет отправить. Фоном доносятся вопли Васька.

– Бать, ты как? Ты как, Батя?!

– Я в норме. Нашим звони…

– Может, сначала в скорую?

Где-то далеко-далеко взвывают сирены. Я скатываюсь с заледеневшей, будто неживой Светы. Осторожно сгребаю её с асфальта.

– Здоровье потом проверим.

– Вот суки! Совсем, черти, берега попутали. Да им же теперь труба, Бать. Свои же решат… Ты куда, Бать?

– Мы домой. Для ментов нас здесь не было. Ясно?

– Да что ж неясного. Здесь точно нет камер?

Взваливаю Свету на руки, осторожно прижимаю к груди. Если бы она пострадала… Если бы она, черт его все подери, пострадала… Блин! Рев сирен становится громче.