– Знамо дело, что верно,- торопливо подхватил Сенька...

– Ты, Иван Палыч, послушай Сеньку, он ведь ба-альшой кесарь, да командиру доложи, может быть, толк какой будет...

– Ну, бреши, Прохор Акимыч...

– В нужде, Иван Палыч, человек в два раза умнее...

– Ну, так и быть: рассказывай, Сенька!

Мы все приподнялись с нар, закурили, приготовились все заранее вдосталь от новой Сенькиной выдумки посмеяться, а Сенька только всего и сказал:

– Надо мне, Иван Палыч, для всего дела веревку подольше, пороху побольше, ночь потемнее да артиллериста поумнее... Вот и больше ничего не скажу...

Лег на нары и только потом, когда все угомонились, он опять тихонько подошел к Ивану Палычу и прошептал ему на ухо:

– Вы спите, Иван Палыч?

– Нет, не сплю, решаю твою задачу, говорит ему миролюбиво фельдфебель...

– Все равно не решите...

– Почему? Что же у меня, по твоему, ума твоего меньше?..

– Да нет, ума-то у вас больше, да я самого главного не сказал, что еще для этого нужно...

– Ну, а что еще, Семен Семеныч,- приподнялся Иван Палыч и воспаленными глазами посмотрел в воспаленные Сенькины хитрые глаза...

– Усё узнаете, скоро захвораете!..

– Слушай, Семен Семеныч, коли наладишь такое дело, так ведь я и не знаю какую награду получишь... скажи, Семен Семеныч, что еще надобно?..

– Ин ладно, давай полтинник: скажу...

– Дам, собачий сын, говори!..

– Дашь?

– Дам!..

– Дашь?

– Дам, ей богу же, завтра дам и за заливухой пущу...

– Ну тогда, Иван Палыч, хорошенько слушай.

– Ну, - пригнулся к Сенькину уху Иван Палыч.

– Нужна еще для этого дела: кошка...

– Ну это уж ты врешь, Сенька, какую там тебе тут на позиции кошку, тут и котенка-то не достанешь...

– Вот теперь и подумай, а к завтрему с вас полтинник... дозвольте!..

– Выкусишь!

Иван Палыч повернулся на другой бок и скоро захрапел, а Сенька долго еще сидел на нарах ножка-на-ножку и о чем-то очень упористо думал...

* * *

На другой день, когда рассвело и косой лучик нас на ноги поднял, Иван Палыч никакого полтинника Сеньке, конечно, не отдал, а только поднял Сеньку на смех.

– Кошка кошке розь, - сказал Пенкин Иван Палычу,- одна кошка мышей ловит, другая кошка ведро достает...

– А ведь и в самом деле, Прохор Акимыч,- говорит приподнявши брови Иван Палыч... А?... Что ты тут скажешь...

– Ну вот то-то и дело, у Сенькиной кошки железные ножки...

– Доганулся, Сенька, знаю: получай полтинник!...

В это время пришла смена из Акулькиной дырки, из наблюдательного против пловучки, куда время от времени Иван Палыч, чтоб не было очень заметно, что он своих однодеревенцев бережет, назначал кого-нибудь из чертухинцев, смотрим мы: лица у Голубков сильно помяты, губы трясутся, бороды скомканы и словно заворочены в рот...

– Что, Голубки?
– спрашивает Иван Палыч, ничего еще не подозревая.

– Одного Голубка ястреб склевал: пёрушек даже не оставил...

Мы перекрестились: история эта стала знакомая,- шли неосторожно с поста, подшумели, немец с этого чортова поплавка услыхал и из миномета мину пустил: говори вечная память...

Иван Палыч не нашелся дажо что и сказать, снял только фуражку и крест на лоб положил. Разнесло?..

– Искали, искали, лоскутники нету нигде: схоронил, только креста не поставил!

– Ну, Иван Палыч, на твой полтинник назад, - отрубил Сенька, соскочивши с места, как кошка.- пойдем к командиру...

Иван Палыч взял полтинник, положил его почему-то на стол, а не в карман и сказал:

– Верно, Семен Семеныч, пойдем: может, что и надумаем... А? обернулся он недоверчиво к Пенкину...

* * *

Пенкин молчал, сурово нахмуривши брови и заломивши на затылок картуз...

...Зайчику Сенькин план пришелся очень по духу: сперва он сидел и словно не слушал, глядя поверх Иван Палыча куда-то в темный, завешенный паутиною угол, думал будто о чем-то давнишнем, чему никак не мог найти разрешенья, отчего на чистом белом лбу у него пролегла горько изогнутая, еле заметная черточка крест-на-крест, когда же Сенька всё рассказал про кошку с железной ножкой, про то, как он служил на Волге перевозчиком и как им хозяин дорожил за большую сноровку и знание дела, несмотря на то, что Сенька любил заливать - одним словом, сразу про всю свою жизнь и ту удивительную затею, которая ему спать не дает,- у Зайчика глаза прояснели.

Поглядел он на Сеньку, будто только что разглядел, а допрежде и не видел, Сенька же Зайчику смотрит в глаза, а Иван Палыч засел в стороне и водит своими усами, как из щели таракан.

– Ты, Сенька - герой!
– сказал Зайчик, поглядевши в сторону Иван Палыча...- Сегодня же пойду к артиллеристам и посоветуюсь с ними...

– Узнайте, ваш-высок, а я за всякое время,- застенчиво, непохоже на Сеньку, проговорил он, поднимаясь со скамейки и делая знак Иван Палычу.

– Только не забудьте, ваш-высок, заливухи еще, сами знаете: осень, вода!..