Сенькин план был очень простой: надо было плот сколотить или что-то вроде корыта, которое бы могло поднять на воде пуда два или три, корыто это привязать на веревку, веревку утвердить на остро отточенную кошку, чтобы сразу лапами врезалась в дно и в песке закрепилась, к корыту приделать круто поставленный руль, так чтобы в него било теченье и относило корыто с пирокси-линовой бомбой к берегу немцев,- такое устройстио часто увидишь еще и теперь на Волге на большом перевозе: баржа на канате ходит сама, хочешь на тот берег, хочешь на этот, как руль у баржи повернешь, туда ее волной и погонит...

Как только Иван Палыч с Сенькой ушли, Зайчик тоже заторопился, почти вслед им вышел из блиндажа и, размахивая руками, пошел по ходам сообщения на батарею, с которой так неудачно стреляли по островку.

Офицер, который командовал ею, был еще совсем молодой человек, слушал он Зайчика, покусывая розовую безусую губку, а когда Зайчик кончил, восторженно начал крутиться из угла в угол по крошечному блиндажу, заложивши за спину руки...

– У вас есть человек, кто эту кошку закинет?..

– Есть, он все это и придумал...

– А ведь знаете, подпоручик, из этого должен бы выйти очень немалый эффект: едва ли мы сковырнем немца с этого островка, но что мы его испугаем, так это как пить дать, все будет зависеть, по моему мнению, от того, есть ли у немца на острову огневые припасы иль нет... Если есть?!.. тогда...- юноша обеими руками показал, как немцы полетят кверху на воздух.

– Ну, а если припасы найдутся, они ведь на них не скупятся, минометных бомб на острову, я думаю пропасть: три ночи стояла луна, мы очень хорошо следили за лодкой: никакого намека...

– Я думаю тоже, что они в первый же день завалили весь остров этим добром... Тогда!..- юноша опять всплеснул кверху руками.

– Давайте попробуем и без всяких реляций...

– Да нет, я и не думаю: бомбу мы сами сготовим... я думаю для этого газовый баллон подыскать...

– Ну, а мы тогда будем сегодня же сколачивать плот и закидывать кошку...

– Давайте, давайте - без дела, ведь, скучно, целый день только и знаешь, что спать...

Зайчик поднялся и пожелал артиллеристу успеха...

– Какие солдаты, однако, у нас молодцы,- говорит Зайчику юноша,- и отчего неладиха такая?..

– Сам чорт не поймет!..

Зайчик пожал ему руку и вышел...

* * *

...У нас закипела работа, каждым хотел что-нибудь сделать, тот тащит бревно, тот волочит доску, которую выломил в нарах, всем пришелся по вкусу Сенькин задор.

Пенкин с утра ушел с ним в кузницу в нестроевую команду, где до обеда они сварганили кошку.

– Ну-ка, попробуй, какие у этого котика лапки,- сказал Сенька, когда они с Пенкиным пошли, а Иван Палыч недоверчиво их оглядел: дескать, хватили, наверно, ну тут и делу конец. Но не только Пенкин, но и Сенька был ни в одном глазу.

– Насилушки достали канату... Говорим, что вернем, дьяволы-черти, а они не дают... так мы думали, думали с Пенкиным, а потом взяли да и украли...

– Н-н-о?..-протянул Иван Палыч.

– Каптер и не сведает: после, потом объясним, экая важность!..

– Да, важность какая: казна!..

Позвали мы Сеньку плот поглядеть, сколочен он был в три ряда из комлистых бревешек и два человека легко мог поднять на воде...

– Ай да плот, вот это я понимаю, да я на нем на тот свет с'едзил бы в сутки...

– Плот, - говорит Пенкин, - только водяному тонуть...

– А руль-то... забыли... без руля он все равно, что Пенкин без носу.

В миг пришвартовал Сенька большую доску от нар, привязал ее с одной стороны на веревку, так что плот стал похож на рожу, скривленную набок, отошел на два шага и говорит самодовольно:

– Ну, теперь, братцы, не трогать, командир придет, покажем устройство...

* * *

...Вечером пришел к нам Зайчик, был он навеселе, немного качался, в глазах висела муть, как паутина, но говорил все по делу, сел рядом с Сенькой на нары, а Иван Палыч и Пенкин немного поодаль...

– Ну, Сенька,- говорит Зайчик,- пришел немцу хомут!..

– Не хвалясь, ваш-высок, а Богу помолясь...

– А ты, Сенька, по-моему, в бога не веришь!..

– Как же это так можно в бога не верить?.. Я об этом даже и думать раньше не думал,- раскрыл Сенька удивленно глаза...

– Неверие больше барское дело,- строго говорит Пенкин, даже не ституловавши Зайчика,- нашему брату без веры жить, все равно, что зимой ходить разутком...

– А я вот, Пенкин,- задумчиво говорит Зайчик,- начинаю понемногу во всем сомневаться... Сомненья, Пенкин, сомненья!..