В кабинет после робкого стука вошла испуганная женщина лет тридцати. У неё были красивые восточные черты лица, тёмные волосы и смуглая кожа. Я сразу обратил внимание, что одежда её растрёпана, а на руках странные красные полосы — очень похожие на следы от верёвки.

— Здравствуйте. Мне к товарищу Савиных.

— Савиных — это я. Проходите.

Женщина подошла к его столу. Я нашёл свободный табурет и предупредительно поставил перед ней.

— Садитесь, пожалуйста.

Савиных скосил на меня недовольный взгляд. Мне полагалось сидеть и не отсвечивать, пока разговор ведёт мой старший товарищ.

— Представьтесь, — сказал он.

— Акопян Маргарита Аршаковна.

— По какому вопросу, Маргарита Аршаковна.

Женщина всхлипнула.

— Меня… То есть нас с мужем ограбили.

— Странно. Не припоминаю ничего такого в сводках. И давно вас ограбили, Маргарита Аршаковна?

— Недавно. Два часа назад.

Роман напрягся.

— Стойте. Так вы ещё не заявляли об ограблении?

— Нет. Понимаете, в наш дом ворвались, меня ударили, так, что я лишилась чувств. Мужа тоже избили. Нас связали, а потом ограбили. Я, как только смогла развязать узлы, убедилась, что муж жив, выскочила из дома и побежала к вам.

— А почему не нашли телефон и не позвонили?

— Так наша квартира недалеко отсюда. Всего каких-то два квартала. Я думала, так будет быстрее.

Савиных посмотрел на меня.

— Собирайся, Григорий. Пошли на место преступления. Посмотрим, что там произошло.

Я кивнул.

— А врач? Маргарита Аршаковна, может, вашему мужу нужна медицинская помощь?

— Я потом покажу Багратика врачу. Баграт — это мой муж. Я вас умоляю, пойдёмте быстрее.

— Хорошо-хорошо, — закивал Савиных. — Мы уже отправляемся. Вы, главное, не волнуйтесь, гражданка Акопян.

Когда мы вышли из здания угро, я удивлённо спросил:

— Рома, я не понял — мы с тобой, что вся — группа?

— А кого тебе ещё нужно?

— Эксперта-криминалиста хотя бы. Пусть пальчики снимет.

Роман усмехнулся.

— Гриша, я тебя умоляю — ну какой ещё эксперт-криминалист?! Какие пальчики?! Что я Кабанова не знаю?! Никого он не даст.

— Что значит — не даст? — застыл я.

— А то и значит! У экспертов и без того работы по горло. Никого ж не убили? — Савиных бросил взгляд на потерпевшую.

Та закрестилась.

— Слава богу, все целы и здоровы. Мужу разве что синяков и шишек наставили.

— Вот видишь, Григорий! Все живы. А у наших криминалистов есть заботы поважней. Ты б знал, сколько у нас убийств… Приходится выбирать из двух зол меньшее.

Я задумчиво покачал головой. Определённая логика в словах Романа, конечно, присутствовала, но всё равно — было как-то непривычно.

— Не от хорошей жизни, — догадался о моих мыслях Савиных. — Ничего, Гриша! Сами до всего докопаемся. Без отпечатков пальцев.

По дороге он стал расспрашивать женщину, как всё произошло.

— Понимаете, — растерянно заговорила та, — у мужа сегодня был выходной на работе.

— Кем работает ваш муж? — перебил её Роман.

— Он у меня финансовый директор в заготконторе.

— Большой человек, значит…

— Начальство его уважает. Он все силы отдаёт работе и так устаёт… Я обычно стараюсь его в выходные дни не будить, чтобы поспал подольше.Пришла на кухню, стала тихонечко готовить завтрак. Вдруг слышу — звонок в дверь. Открываю — на пороге священник.

— Священник? — переспросил Савиных.

Женщина кивнула.

— Да-да, представительный такой батюшка, с бородой и в рясе. Спрашивает меня, не в нашей ли квартире должны отпевать покойника. Дескать, третьего дня как преставился. Я ему говорю: «Ошиблись вы, батюшка. Никто у нас не умирал». А он так глазками по сторонам зыркает, будто высматривает чего, а потом выхватывает из-под рясы револьвер и направляет на меня…

— Точно револьвер? С пистолетом не перепутали? — задал уточняющий вопрос я.

— Молодой человек, сейчас время такое — любой одессит вам скажет, что это за оружие.

— Понял вас, продолжайте.

— Так вот, тычет он в меня револьвером и говорит, чтобы не вздумала орать. Я, конечно, киваю. Муж дома? — говорит. Дома. Кто ещё в квартире есть? Никого, говорю. Тогда заходи внутрь. И меня по голове револьвером — бац! У меня ноги подкосились, упала без чувств. А когда очнулась — вижу напротив муж сидит на стуле, связанный. И тряпка во рту — чтоб не кричал, значит. И у меня верёвка на руках и ногах. Но они не стали узлы сильно завязывать, так — слегка затянули.