36

Патрик взял низкий барьер. Перепрыгнув через него, продолжил свою пробежку вокруг озера.

Он пробежал насквозь стаю птиц, похожих на черноватых голубей. (Дрозды? Он не особо разбирался в природе.)

Патрик ускорил бег, чувствуя восторг от собственной мощи. Он может поднять на крыло целую стаю!

Посреди озера Алекс и Мэтт дрейфовали в лодке, они склонили головы друг к другу и выглядели задумчиво. Весла бесцельно болтались в воде. Совершенно не стараются, неужто даже не хотят попробовать?

Патрик продолжал бежать.

Клэр должна бы сделать ему поблажку. Ведь он пошел на уступки и согласился на эту поездку. Клэр была у него в долгу. Ведь в это время года он тосковал по Эмбер и Джеку особенно сильно.

Алекс ужасно его подставила с «Айронменом». Конечно, он сам виноват: должен был предупредить ее, чтобы держала все в тайне. Но ему не хотелось, чтобы Алекс увидела червоточинки в его — в целом идеальных — отношениях с Клэр.

Патрик пробежал через поле для гольфа и выполнил прыжок через большой пластмассовый мухомор.

Но, вероятно, в разговоре с Алекс он тоже подставил Мэтта. Должно быть, Мэтт лгал ей о том, как они с Клэр расстались.

В те времена Патрик испытывал к Мэтту жалость. Да и сейчас, вспоминая об этом, он чувствовал то же самое, ведь он прекрасно знал, почему Мэтт так метался. Мэтт вел себя как классический неудачник, и — если честно — Патрик и сам мало чем от него отличался, когда только-только расстался с Линдсей. Впрочем, Патрик-то понимал, что он должен преодолеть это, чтобы сохранить хоть какие-то остатки самоуважения.

Это было два года тому назад. Патрик ночевал у Клэр. Он проснулся в тревоге. Снизу доносился шум.

— Воры? — Патрик подскочил в постели.

Клэр неторопливо привстала. Она молчала.

Сквозь сонную одурь Патрик пошарил глазами по комнате в поисках оружия. Сумка на колесиках не подойдет (слишком большая), ботинки тоже (слишком маленькие), как и настольная лампа (слишком хлипкая).

Снова раздался грохот: кто-то колотил в дверь снизу. Бум, бум, бум.

Патрик потянулся к телефону на тумбочке. Он нажал кнопку, и экран засветился. Уже час ночи — а ведь Скарлетт завтра в школу!

Патрик посмотрел на Клэр.

— Не отвечай. Он сам уйдет.

Клэр отрешенным взглядом блуждала по занавеске. Ее шелковая рубашка соскользнула с плеча, обнажив нежную шею, так что Патрика охватило волнение. Ее кожа казалась такой свежей.

Патрик и вправду находился здесь, в доме Клэр Питерсон! И лежал с самой Клэр Питерсон в одной постели!

На тумбочке зажегся голубоватый огонек: звук телефона был выключен, но на экране высветилось, кто звонит. Мэтт Катлер.

Патрика накрыла волна удовольствия, когда он увидел полное имя Мэтта. Он знал, что, вероятно, телефон Клэр синхронизирован с ее онлайн-контактами, поэтому фамилия добавилась автоматически, но все равно почувствовал радость.

Он надеялся, что его собственный номер не был обозначен как «Патрик Эшер». Внезапно ему показалось очень важным, чтобы он был просто «Патрик».

Клэр взяла трубку.

— Уже иду, Мэтт. Прекрати тарабанить. Разбудишь Скарлетт, — она положила телефон на тумбочку.

Она повернулась, спустила ноги на пол и поднялась — одним непрерывным и элегантным движением, от которого у Патрика защемило сердце. Эта женщина — само совершенство. Абсолютное, неподдельное совершенство!

Она наклонилась к нему, прижала ладонь к его бедру и успокаивающе погладила.

— Дай мне пять минут, — шепнула она.

Ее ночная рубашка была короткая и шелковая, и, когда Клэр шла через комнату, Патрику даже почудилось, будто он видит лобковые волосы. Он еле удержался, чтобы не сказать: «Может быть, набросишь халат?»

Патрик прислушался, как Клэр спускается по ступенькам.

Он посмотрел на прикроватную тумбочку, на изогнутую лампу, которую Мэтт, должно быть, включал тысячу раз.

Патрик в темноте подтянул колени к груди.

Он услышал, как Клэр внизу снимает с двери цепочку и щелкает замком.

Она заговорила вполголоса:

— Даже не вздумай. Подумай о Скарлетт.

— Буквально на пять минут. Впусти меня на пять минут. Пожалуйста. Нужно поговорить, — Мэтт тоже говорил приглушенно, но в его голосе безошибочно угадывались пискливые умоляющие нотки.