— Заходите, располагайтесь, — предложила Диана нам с тян.

Я, отмерев от обалдения, зашёл. Сел на край топчана, стоявшего через стол от кудрявого — не придумал, где ещё тут можно расположиться. Тян, помедлив, осторожно подошла и присела рядом со мной. Скинула со спины рюкзачок и поставила на пол. Тоже обозначила, что расположилась.

Диана одобрительно кивнула. Посоветовала кудрявому:

— Не дергайся, Анри. И тогда, возможно, останешься в живых. Доступ к счёту у тебя есть? Или всё у него? — ткнула пальцем в седого.

— Е-есть, — заикнулся Анри.

— Отлично. Прости, долгожитель. — Диана повернулась к седому. — Ты сказал, что ошибся… Так вот, только что ты ошибся ещё раз. Не нужно было называть моё имя.

— Не делай этого, — поднимаясь со стула, быстро поговорил седой, — не на…

Подняться он не успел. Договорить тоже — Диана выстрелила. И на этот раз выстрел был настоящим. Офисное кресло на колесиках, в котором сидел седой, откатилось от стола. Оранжевый комбинезон с левой стороны окрасился кровью.

Диана посмотрела на расплывающееся пятно. Задумчиво проговорила:

— Долгожитель… Мало ли, — и выстрелила ещё раз.

Голова седого откинулась на высокую спинку кресла. Из тёмного отверстия, образовавшегося посреди лба, брызнула кровь. Потекла по креслу, перемешиваясь со странными сгустками.

«Мозги, — подумал я. И сразу следом: — Меня сейчас вырвет».

Седой завалился на подлокотник. Кресло опрокинулось, седой упал — простреленной головой под ноги Анри.

Парень истерично, по-девчачьи, завизжал:

— Шарль! — и попытался вскочить.

Диана удержала:

— Хочешь присоединиться?

Анри с ужасом смотрел на неё.

— Ты… Ты не представляешь, кто это! Не представляешь, что ты наделала!

— Это тот, кто пытался мне помешать, — холодно сказала Диана. — А мне не нужно мешать. И умничать со мной не нужно. Дошло?

Анри молчал. Кажется, готовился зарыдать.

— Дошло?! — Диана саданула его стволом пистолета в бок.

Анри, охнув, согнулся.

— Не слышу! — Это опять была какая-то новая Диана. Не знакомая ни мне, ни тян. Расчетливо жестокая.

Если Анри откажется ей подчиняться, она пристрелит его так же, как Шарля, понял вдруг я. Без сожалений и промедлений, просто устранит помеху на пути.

Анри, должно быть, тоже это понял.

— Да, — выдавил он.

Диана кивнула. Сбросила со спины рюкзачок, выдернула из него смартфон. Проделала всё это одной рукой, в другой по-прежнему держала отобранный у Анри пистолет. Что-то набрала на экране и показала смартфон Анри:

— Деньги — сюда. Сто пятьдесят, как договорились. Мне чужого не надо.

Анри скосился на экран. Диана подождала и снова саданула его пистолетом в бок:

— Ну?!

— У меня не активирован мыследоступ, — с непонятной ненавистью выдавил Анри. — Нужен гаджет.

Диана расхохоталась.

— Так ты любовник, а не родственник?.. Во-он оно что. То-то, смотрю, на папашу-аристократа похож, как ёжик на гепарда.

— Я ученик Шарля, а не любовник! — взвился Анри. — Лучший ученик!

— По лохотрону-то? Верю, глазки добрые. И кудряхи ничего. — Диана потрепала Анри по локонам. — Бабы млели, поди?

— Ты ничего не понимаешь! Фонд — не лохотрон! — Анри попытался вскочить, схлопотал смартфоном по морде и сел обратно.

Явно собирался сказать что-то ещё, но не стал. Только злобно зыркал из-под растрепавшихся кудрей.

— Молодец, хороший мальчик. — Диана снова потрепала его по локонам. — Ладно, мне что фонд, что твой папик — по барабану. Бабло гони! С ящика управишься? — кивнула в сторону монитора.

— Да, — процедил Анри. Пересел с топчана за стол.

Хм-м, система выглядела привычной только на первый взгляд. Клавиатуры под пальцами у Анри не оказалось, зато внезапно засветился и ожил прямоугольник на самой поверхности стола.

— Живой стол, — тихо ахнула рядом со мной тян, — я такие только в кино видел!

Что-то вроде последней модели смартфона, наверное. По крайней мере, тян оно заставило забыть даже о трупе под ногами.

Я пожал плечами. Наши кинематографисты до такого пока не додумались. А Диана напряженно нависла над скользящим пальцами по светящемуся прямоугольнику Анри:

— Ну?

— У меня плохое зрение, — огрызнулся тот, — на ящике только в очках работаю, а ты надеть не дала. Не мешай, и так все расплывается.