В общем, пострадавшей стороной в сложившейся ситуации я считал прежде всего себя. И на Шарля окрысился:

— А Анри-то почему бедный?

— Потому что он тоже не вернулся, — грустно сказал Шарль.

— Вы хотите сказать… — ахнула тян.

— Да. Тёплого переселения бедному мальчику, и светлого сознания. Подумать только, всего лишь третья жизнь — и такая короткая. Хотя Анри и в предыдущих не сильно везло.

— Светлого сознания, — откликнулась тян. И скорбно опустила голову.

Я выждал время, которое показалось приличным для того, чтобы почтить память усопшего. Или переселившегося, или как уж это называется. И сказал:

— Так, ну ладно. Вы как хотите, а мне домой пора. У меня там… очень важное незаконченное дело. Ты, Шарль, Высший, да ещё умный, сам хвастался. Подбросишь бедного попаданца до Земли? В качестве благодарности за оказанные услуги?

— Если ты имеешь в виду планету, на орбите которой мы болтаемся, то спешу расстроить, — проворчал Шарль. — Земли, в твоём понимании, там нет. Безатмосферный каменистый кусок дерьма, всё достояние которого — пояс астероидов, ухитрившихся вобрать в себя килотонны руд и минералов. Освоить земледелие на этой планете при всём желании не получится, приобретать акции шахт на астероидах тоже не советую. Их издырявили так, что того гляди с орбиты слетят.

— Я что, на тракториста похож? — обиделся я. — При чём тут земледелие? И на фиг мне твои астероиды? Мне домой надо!

— Тогда тем более не понимаю, для чего тебе земля.

— Бли-ин, — дошло до меня, — надо же, в первый раз засбоило!

— Что именно?

— Ну, моя планета называется «Земля». А на ваш язык, получается, дословно перевелось. Вот и говорю, до сих пор не сбоил переводчик, первый раз такое.

— Странное название, — влезла тян.

— Сама ты странная! Название как название, ты ещё не слышала, как у нас улицы называют. Я вот в четвёртом Магистральном проезде живу. Первый Магистральный — через два квартала, а второго и третьего нет. И ничего, никто не нервничает… Это. Так что там насчёт домой?

— Ты серьезно думаешь, что я могу определить твой мир по названию планеты? — возмутился Шарль. — Назови номер, хотя бы реестровый! Желательно в кодировке Высших миров, а там посмотрим.

— Он не знает номера, — мстительно наябедничала тян, — ни в какой кодировке.

— То есть? — обалдел Шарль.

Я развел руками.

— Это побочный эффект портального перехода? Слышал о таком, но…

— Да блин! — взвыл я. — Нет! Не эффект.

— Диана что-то сделала с твоей памятью? — ужаснулся Шарль. — Неужели слухи о разработках Альянса — правда?

Я взвыл уже в полный голос.

— Бедный мальчик, — вздохнул Шарль, — не расстраивайся! Я знаю альянсовцев, им не свойственно совершать необратимые поступки. Наверняка Диана где-то сохранила копию твоей памяти…

— Объясни ему, — взмолился я, обращаясь к тян, — пока я его не прибил! — Задолбали уже с этим номером, ей-богу.

— Костя не знает номера своего мира, — торопливо заговорила тян, — и это не результат вмешательства в память. Он помнит о своем мире всё, кроме номера. Более того, никому в его мире не известно, что существуют другие миры! Они считают себя единственными.

Тут случилось небывалое: Шарль заткнулся. Переваривал сногсшибательную информацию, наверное.

Помолчав, выдал:

— Закрытый мир? Безусловно изолированный?

Тян развела руками:

— Я не настолько хорошо разбираюсь в градации. Честно говоря, даже не помню, чем условно закрытые миры отличаются от безусловно закрытых.

— Вот они, плоды повсеместно внедряемого бесплатного образования, — проворчал Шарль. — Попомните мои слова: массовость в ущерб качеству никогда ни к чему хорошему не приводила! Ещё лет двести, и читать-писать разучатся… Условно закрытый мир — это тот, в котором население ещё не вышло на должный уровень развития для того, чтобы осознать само понятие множественности, — принялся просвещать он. — В таких мирах ковыряют землю палками, а приделывать к палкам острые камни пока не научились. Открытие подобных миров — всего лишь вопрос времени, потому закрытыми они считаются условно. А безусловно закрытый мир — это тот, что представляет собой потенциальную угрозу. В таких мирах не строят статичных порталов, туда не ходят туристические транспорты и частные корабли. Если кого-то случайно занесёт, он будет болтаться на орбите, безуспешно отправляя позывные, до тех пор, пока не сообразит убраться. Космопортов в этих мирах попросту нет. До сих пор я не знал, что население закрытых миров даже не догадывается, сколь огромно и многомерно пространство — да, честно говоря, и не задумывался. Теперь я это знаю… Что ж, вероятно, в подобной ситуации изолированность — единственное разумное, не калечащее сознание населения, решение. — Шарль умолк.

— Но как-то ведь Диана к нам попала! — взвился я.

Сейчас, после исчезновения Дианы, осознал вдруг, что теперь просто обязан вернуться домой. Дело чести, можно сказать, и пофиг уже, сколько лет прошло на Земле… Кстати. А может, на самом деле с течением времени не всё так страшно, как рассказывала Дина? Может, она про время вообще наврала, чтобы я отстал?

— Слушай, Шарль. А время в разных мирах правда течет по-разному? Ну вот, например, здесь, после того, как я сюда попал, прошли сутки с небольшим. В моем мире тоже прошли сутки, или там сто лет могло пройти?

— Откуда же я знаю? — удивился Шарль. — Если бы ты назвал номер мира, то можно было бы проверить. Существует специальная программа, которая сопоставляет течение времени в разных мирах, очень удобная штука. Но, поскольку номера мира ты не знаешь, ничем не могу помочь.

Опять этот долбаный номер, чтоб он провалился.

— Но Диана же к нам попала, — повторил я. — Значит, она знала номер моего мира?

— В начале карьеры Диана работала в полиции Альянса, — сказал Шарль.

Охренеть объяснил.