– Конечно, – нервно моргнула я, вспомнив, как лежа на футоне ночами напролет думала исключительно на эту тему. Я даже уже начала делать первые шаги…

– И что же это? – вырвала меня из воспоминаний моя настойчивая собеседница. – Какое предназначение твоей второй жизни?

– Нереализованное предназначение первой жизни. – Рокки повела бровью, явно ожидая от меня разъяснений. – Я рисую.

– Хотела бы я это увидеть, – она затянулась.

Я потянулась к своему рюкзаку, достала из него блокнот, который таскала с собой везде, и протянула его своей собеседнице.

Рокки подолгу рассматривала каждый рисунок отдельно, что в итоге стало меня нервировать, как будто я показываю свои труды не внучке, а самому уважаемому критику в мире изобразительного искусства.

– Хм… – наконец подала звук она. – Как дилетант, я оцениваю твои рисунки очень высоко. И это не потому, что ты моя бабка, – она врезалась в меня колким взглядом, и, закрыв блокнот, встряхнула им. – Это правда очень хорошо. Продолжай. Даже если тебе не будут за это платить. Особенно если не будут – не останавливайся, иди. У тебя обязательно всё получится. В конце концов, у тебя в распоряжении целая жизнь.

– Ты говоришь, как моя мать, – ухмыльнулась я, принимая блокнот в руки и при этом отметив, что мне очень сильно польстили слова моей внучки.

– Как сказала бы моя мать: главное – не залети от кого попало. От не кого попало, видимо, можно, – ещё одна затяжка, и взгляд уходит в сторону.

– У тебя какие отношения с Барбарой? – мне вдруг очень сильно захотелось узнать ответ на этот вопрос.

– В моём детстве она была неплохой матерью. Просто мы совсем разные: я не люблю, когда мне навязывают заботу, а она из тех, кто заботой способен придушить. В буквальном смысле. Одной прекрасной осенью чуть шарфом не задушила, пока насильно обматывала меня им, – легкая ухмылка одними уголками губ. – Мне такое не по нраву… Надеюсь, Шак с Габи в этом плане полегче. Им должно меньше доставаться, их же двое, они как буфер друг для друга – там всё делится на два, даже тотальная забота Барбары.

Официант принес нам напитки, разговор прервался, но стоило официанту уйти, как Рокки продолжила говорить:

– Я уже забронировала домик.

– Какой домик?

– В поселке, в котором располагается дом с тем адресом, который указала эта Коппола. Местность дикая, до ближайшего крупного города с населением в двести тысяч человек без малого двенадцать миль. Если верить интернет-картам, речь идёт о небольшом дачном поселении в достаточно живописной местности: лес, озеро, пара десятков деревянных домов – кругом глушь да медведи.

Рокки протянула мне свой телефон, на котором можно было полистать фотографии интересующего нас поселка. Он и вправду выглядел живописно, почти все дома были новыми, но мой взгляд вдруг зацепился за полный адрес дома, который Рокки уже забронировала для нас.

– Погоди… – я нервно сглотнула. – Это что, в Пенсильвании?

– Да. Подальше, чем Вермонт: целых семь часов езды.

Она понимала, чем вызван мой вопрос, что речь вовсе не о дальности расстояния. Я видела по её глазам, что она сама об этом подумала прежде чем я произнесла это вслух: Пенсильвания – штат, в котором не стало Шона. Да, его убили в противоположной той стороне, в которую мы собираемся ехать, и всё же это именно этот штат. Мы бы развили эту тему и, может быть, даже немного углубились в нее и пришли бы к выводу о том, что эти нити никак не связаны между собой, потому что торчат из разных клубков, но не успели. Глаза Рокки округлились так резко, что я сразу поняла, что за моей спиной появился кто-то знакомый ей.

– Да не может быть! – выпалила через зубы она, при этом резко начав тушить сигарету в пепельнице и вдруг вообще переставила её со стола на подоконник. – Помяни Барбару, и она сразу же материализуется…

Резко обернувшись, я увидела её – избранницу Шона, подарившую мне с Геральтом внучку. Она только зашла в кафетерий и пока еще не заметила нас, так что у меня был шанс рассмотреть её. Как же она изменилась! Перекрасилась из тёмного цвета волос в карамельный, подстригла волосы до линии плеч и сделала крупную завивку… Такая же высокая, величавая, как будто совсем немного набравшая в весе, но всё равно стройная. В красивом длинном плаще бежевого цвета, с шелковым шарфом и элегантной сумкой на плече… Сколько мы не виделись? Полтора десятилетия! За её спиной игриво толкались две девочки младшего школьного возраста… Резко отвернувшись, я снова посмотрела на Рокки и вдруг увидела, что она будто пытается спрятать своё лицо за ладонью, хотя было совершенно очевидно, что это ей ни капельки не поможет – мы как на ладони за этим третьим от входа столиком.

– Рокки! – внезапный возглас прогремел прямо над моей головой.

– Мама, – сжато улыбнулась Рокки, перестав пытаться спрятать своё лицо за приподнятой ладонью. – Какими судьбами?

– Обещала девочкам сводить их в кафе после школы – им нравится здешнее мороженое. А ты каким ветром здесь?

А она могла здесь свободно курить. Но, очевидно, не желала в этом признаваться. Поэтому стоило только Барбаре перевести взгляд на меня, как Рокки сразу же решила перекинуть тему на меня, в то время как я чуть под стол не заваливалась от страха быть узнанной.

– Мама, познакомься, это Рашель, я сдаю ей комнату в своей квартире.

Она назвала ей моё имя! Рашель! Знала ли Барбара второе имя Мирабеллы?! Не знаю… Может быть нет?!

Барбара с силой пожала мою руку, и еще до того, как выпустила её, уже сверлила взглядом свою дочь:

– Ты всё-таки решила сдавать комнату? – её тон выдавал недовольство таким решением дочери. Я её понимала: мне самой не нравилось представлять Рокки соседствующей с незнакомкой, способной обокрасть её или даже напасть на неё с целью прирезать во сне. – Я ведь могу помочь тебе с деньгами…