Чтобы отвлечься от крайней степени своего смущения, сначала я решила подумать о том, какая Мирабелла была наивная, когда смела полагать, будто эти люди передадут её единственной кровной внучке не просто честную и положенную ей, но официально завещанную ей её бабушкой долю наследства. Однако самобичевание не помогло отвлечься быстро, так что я полезла в коробку.

– Что это? Что это за письма? – для начала я прочла адрес получателя. Странно: адресом был указан наш с Геральтом старый дом, который мы давно продали… Но вот я читаю строки об отправителе: Рокки Армитидж, Коннектикут, Хартворд. Меня словно в пальцы ужалило! – Рокки, что это за письма?!

– Не узнаешь? Это мои письма тебе.

– Я впервые их вижу! – внутри моей грудной клетки будто кратер взорвался. – Почему я впервые их вижу?!

– Должно быть, мои дяди и тёти решили уберечь тебя с дедом от общения с единственным напоминанием о вашем погибшем сыне.

– Ты писала мне письма?! – я как будто в соседней вселенной очнулась – я не понимала, что происходит…

– Да. – Молчок. – Сразу после переезда в Коннектикут по письму в месяц. Ты не отвечала. Поэтому со временем писем стало меньше. Последние десять лет по три письма в год: твой день рождения, мой день рождения и день рождения отца.

– Тридцать писем только за последние десять лет?!

– И в этом году тоже было письмо…

– Я не получала их, Рокки! – я начала пальцами разбирать стопку конвертов. – Я не получала их!

– Я это уже поняла.

– Ты поэтому думала, что я забыла о тебе?! Потому что за все эти годы не получила от меня ни одного ответа?! – мои слёзы никак не могли проступить через мои широко распахнутые от шока глаза – как будто застыли где-то внутри, замерзли и теперь кололи черепную коробку и кончики пальцев, обращая горячую кровь в моих венах в лёд…

– А ты, получается, думала, что это я о тебе забыла.

– Но ты не забыла! Ты писала мне!

– Ты тоже не забыла…

– Ох, Рокки! – в моих руках задержалось письмо, датированное декабрём прошлого года.

На мой ошарашенный вздох моя внучка, не отрывая от дороги своего сосредоточенного взгляда, с неопределённой эмоцией выдала следующие слова:

– Ну, письма – прошлый век. Мы с тобой могли позвонить друг другу. Кто нам мешал?

И правда… Кто?..

Остаток дня прошел словно в тумане. Я хотела почитать письма, но Рокки запретила – сказала, что я могу это сделать исключительно вне её присутствия. Мне пришлось смириться.

Мы заехали на два кладбища. На первом – побывали на могилах Геральта и Шона. Второе было кладбищем домашних животных – Вольт был единственным моим настоящим другом, что печально и отрадно одновременно. На всех трех могилах мы оставили букетики из красно-белых гвоздик, которые Рокки купила через дорогу от первого кладбища. Сверля взглядом серую каменную плитку, послужившую надгробием для верного пса, я прислушалась к поступающему грому и наконец заметила, что погода совсем испортилась: всё кругом посерело, где-то вдали громыхало, тяжелые тучи стали клубиться.

– Все эти годы ты писала мне письма, – всё ещё не найдя в себе сил оправиться от шока, тихо проговорила я, большим пальцем правой руки упираясь в левую ладонь.

– Если честно, я думала, что ты обиделась на мою мать за то, что она увезла меня в другой штат, и поэтому вы с дедом перестали поддерживать с нами общение. У нас никогда не было стационарного телефона, мать поздно купила мне мобильный телефон, я хотела позвонить тебе, но номера не знала. После трех первых неотвеченных писем мать посоветовала мне не навязываться.

– Не навязываться? – я бы вскрикнула от этого ужасного словосочетания, только вместо крика вырвался шепот. – Не похоже на Барбару. Она была самой умной и приятной невесткой из всех, что у меня были.

– Она потеряла любимого мужа. Сильно страдала и по-своему переживала своё горе. Могу порадовать тебя тем, что на других твоих невесток моя мать действительно непохожа. Она не сломалась и смогла пережить страшное. У неё поразительная тяга к тому, чтобы быть счастливой. Благодаря этому у неё сейчас есть Рилан, Шак и Габи.

– Она не должна была говорить тебе не навязываться…

– Она сама считала, будто вы всерьёз предпочли забыть о нас.

– Но как так?! – я так резко повернула голову, что, кажется, одна слеза всё же сорвалась с моих глаз, но вместо того, чтобы скользнуть по щеке, сразу же отлетела в сторону.

– Уже ничего не исправишь, – пожала плечами Рокки. – Лучше подумай о чём-нибудь другом. И пошли, а то уже начинает капать, – посмотрев на небо, Рокки направилась к выходу из кладбища домашних животных, на котором мы по итогу пробыли дольше, чем планировали.