– Ну-ну-ну, тётя Присцилла… Аккуратнее. А то ведь расстроите меня сейчас, а я возьму и всерьёз подам заявление на вступление в наследство. Придется вам делиться деньгами с продажи квартиры и загородного дома, который, между прочим, был построен моим отцом. И придется дяде Закари отдать оставленную мне бабушкой долю его наследства, а это без малого пятьдесят тысяч долларов, которые вы уже наверняка придумали, как потратить или даже уже потратили.

Лицо Присциллы окаменело, зато сразу же оживилась Лукреция:

– Я уже говорила тебе в нашем телефонном разговоре: почерк в завещании неразборчивый, никакая экспертиза не докажет, что он может принадлежать Мирабелле!

– Я здесь, чтобы сохранить память о бабушке, – Рокки встряхнула коробкой в своих руках. – Хотите себе наследство? Забирайте. Мне ни оно, ни вы не интересны. Ариведерчи.

От этого слова – ариведерчи – я как будто пришла в себя. Именно этим словом я сама в прошлой своей молодости заканчивала многие дебаты: внутренние или внешние. Сказав так, Рокки уверенно обошла двух потрясенных женщин, и я поспешила последовать за ней.

– Эй! – нас окликнула Присцилла.

Мы обе остановились. Рокки обернулась полностью, а я только полубоком, продолжая прятать своё лицо под кепкой.

– С подружкой заявилась, – в голосе Присциллы послышалась крайняя степень презрения. – Ты всегда была не такая, как все дети, так вот в чём причина, – её презрительный взгляд перебросился на меня, как будто именно я и являлась причиной странности Рокки. Что это? Что она имеет в виду? Прежде чем я успела понять, она вдруг вытащила из своей сумочки непонятную стопку мелкой бумаги, перевязанную бечёвкой, и совершенно неожиданно швырнула её прямо к ногам Рокки. Впившись взглядом в брошенное, я поняла, что это не что иное, как пухленькая связка конвертов, верхний из которых был украшен рисунком явно ручной работы, выполненным черными чернилами.

–Забери и это, – скорее выпалила, нежели произнесла Присцилла. – Нам не нужно то, что нам не принадлежит.

Заметив неожиданное напряжение на лице Рокки, я бесконтрольно прошептала ей:

– Что это?

Дальше произошло то, чего я совершенно никак не могла ожидать: Рокки не проигнорировала, не развернулась и не ушла – она наклонилась и подняла брошенное, как будто оно могло иметь такую ценность, чтобы она склонилась за ним… Да что же происходит?! Как она смеет бросать к ногам моей внучки… Что бы то ни было!

Рокки с невозмутимым выражением лица забросила связанную стопку непонятных конвертов в коробку, и вдруг задала этим женщинам непонятный для меня вопрос:

– Здесь все?

– До единого.

– Почему они у тебя?

– Переадресация почты – слышала о таком понятии?

– Зачем?

– После смерти Шона мы оберегали Геральта с Мирабеллой. А ты чем занималась?

Это был бессмысленный диалог. Рокки это понимала не хуже меня. Не собираясь продолжать участвовать в этом бреде, она развернулась и начала переходить дорогу в неположенном месте. Я, не задумываясь, последовала за ней. Благо движущихся автомобилей сейчас на улице не было.

Когда я садилась в машину, я увидела Присциллу с Лукрецией заходящими в подъезд дома. Они не догоняли нас, чтобы отобрать у Рокки коробку – они уже причинили достаточно боли, как им казалось, но они даже не подозревали, что причинили её гораздо, гораздо-гораздо больше, чем им того хотелось бы…

Сев за руль, Рокки вверила коробку назад в мои руки и начала попытки завести машину, способную увести нас подальше отсюда.

– Спрошу только ради праздного любопытства. Ответь, как все эти годы ты выносила их общество?

– Я же… – мой голос дрогнул. В глазах помутилось от слёз, которые не сорвутся, в горле запершило от колючего кома, от которого не откашляться. – Я же их и породила.

– Не вини себя во всём.

– Что они… – слова застревали в горле, глаза начало щипать. – Что они имели в виду, когда говорили, что ты не такая, как все.

– Да они решили, будто ты моя девушка.

– Что?! – резкий шок так внезапно ударил меня в самую голову, что даже глаза перестало щипать. – Но ты же не лесбиянка. Ведь нет?

– Нет, конечно, – мотор завелся, а Рокки в своём ответе сорвалась на откровенный смех – её, очевидно, не расстроила встреча с дальними родственниками, которые, по сути, никем ей не являются. Как и мне они являются никем. Я позволила чужакам прикидываться моей семьёй… Дурацкая жертва. И снова из тяжелых мыслей меня вырвала, словно выловила спасательным кругом из океана отчаяния, Рокки: – Я трахаюсь исключительно с мужчинами. Против природы не попрёшь.

От услышанного я так резко смутилась, что, почувствовав мгновенный прилив краски к лицу, вжалась в сиденье и немного сползла по нему вниз. “Всё в порядке, Рашель. Твоя внучка “трахается исключительно с мужчинами”. Это ли не повод для счастья – в теории, ты ещё можешь стать “настоящей” прабабушкой, а не “приёмной”.