Видимо, не найдя, что еще мне сказать, Гранд переместил бутылку с водой из руки в руку и наконец начал покидать пределы кухни.

– У вас в кладовой тотальный беспорядок, я могу разобрать его, – внезапно я всё же решила предложить – вдруг получится совместить приятное с полезным?

– Тебе что, делать больше нечего?

Наверное, нельзя было придумать вопрос, способный задеть меня более сильно. Я даже не заметила, что внешне моя боль проявилась очень даже отчетливо: до боли закушенная губа, резко опустившиеся плечи и глаза, дернувшиеся брови. И вправду… На что я трачу свою жизнь? Уже вторую. На всякую ерунду… На то, чтобы кого-то покормить… Что за чушь… Ложка внезапно не легла, а шлепнулась поверх уже наполовину намазанного коржа. Наверняка Гранд заметил, что у него наконец получилось всерьёз задеть меня, потому что следующие его слова прозвучали совсем другим, как будто завуалированно-сожалеющим тоном:

– Если тебе это интересно, тогда можешь всё в той кладовой и на кухне переставить. Мне с Ронаном нужно знать только где стоят наши бокалы – больше ничего. А кладовку мы забить-забили, но расставлять там всё по полкам мы точно не планируем. Откровенно говоря, нам бы очень помогло, если бы кто-то сделал это за нас.

Я сразу же воспрянула духом: я могу помочь кому-то! Ура!!! И сразу же одернула себя: сколько можно танцевать на граблях?! Сколько можно безвозмездно помогать тем, кому безразлична, а может быть даже не нужна моя помощь?..

В итоге я решила, что займусь кладовой. Но не сегодня. Вот такая я дерзкая. Рокки бы протяжно посмеялась с такой степени человеческой дерзости.

Рулет и тушеный лосось были готовы, оставалось только двадцать минут подождать до готовности картофеля, так что я решила подняться к себе в комнату и переодеться во что-нибудь более свободное – хлопковый спортивный костюм отлично подойдёт.

Я уже надела футболку и взялась за кофту, когда мой взгляд зацепился за связанную стопку писем. Непроизвольно бросив взгляд в сторону двери, как будто за ней могла стоять Рокки, я присела на кровать и достала письма из открытого, но не разложенного чемодана – вдруг уже завтра нужно будет уезжать?

Я решила начать вскрывать письма по порядку – снизу вверх. Первое письмо датировано пятнадцатилетней давностью – Рокки было десять, Шона не стало совсем недавно, она только переехала в Коннектикут, Геральт ещё был жив… “Бабушка, помнишь, как ты баюкала меня на своих руках, когда я была маленькой?”. Первая строчка и сразу же в сердце… Я закрыла глаза. И с закрытыми глазами сложила напополам детское письмо, написанное удивительно витиеватым почерком. Не открывая глаз, чтобы из них не покатились слёзы, я приложила к сердцу письмо, которое не смогла прочитать с первого раза. Как будто оно было способно унять боль… Открыв глаза лишь спустя полминуты, я заметила оставшееся в чемодане письмо, каким-то образом отделившееся от общей стопки. Взяв его, я сразу узнала знакомый почерк на конверте. Это письмо было от Геральта. И оно, как и письма Рокки, было адресовано мне. Однако, в отличие от запечатанных конвертов с письмами Рокки, этот конверт был вскрыт – кто-то не очень аккуратно разрезал его вдоль шва.

Сначала я не поняла, а потом…

Письмо оказалось предсмертным. И достаточно коротким. В нём Геральт признавался мне в том, что однажды изменил мне, и в том, что эта измена повлекла собой рождение у него внебрачного сына, от которого у него осталась внучка. Он с горечью извинялся. И в конце сообщил, что это письмо должен будет передать мне Джерри.

Отложив письмо в сторону, я дрожащими руками протерла своё наверняка побледневшее лицо. Джерри? Почему он доверил отдать столь важное письмо самому безответственному из всех наших детей? Почему я впервые вижу это письмо совершенно случайным образом? Прошло целое десятилетие с момента смерти Геральта… Мне никто ничего не передал. Джерри не исполнил последнюю волю отца – не передал мне его последнее обращение. Очевидно, что так оно и есть… Почему он так поступил? Почему это письмо оказалось в стопке писем, которую к ногам Рокки бросила Присцилла? В голове закружились беспокойные мысли… Джерри вскрыл письмо отца. Уже неважно из каких побуждений, но он сделал это. Он прочёл его. Пошел с ним к брату, а может даже и к сестре, и ко всем невесткам… Они посовещались и решили не отдавать мне его. Должно быть, они приняли столь жестокое решение с целью не подорвать моё здоровье, ведь в то время я так сильно страдала из-за потери Геральта… Но они не имели права так поступать! Геральт хотел сказать последнее слово, а я хотела бы его услышать! Как они могли так поступить?! Да они ведь всю мою старость исковеркали, обезобразили, испортили своими лезущими не в свои дела носами! И эти люди были моими детьми?! Самые неблагодарные существа, четыре буквы по горизонтали – дети! А они даже моими то не были… Кукушата, подброшенные мне неверным мужем. Впрочем, неверным он стал после того, как я приняла под своё крыло детей его сестры. Единственное чистое, что мне осталось от семьи Армитидж, не запачканное обманом – Рокки, которую я нашла для себя только после окончания своей первой жизни. Как же я так прожила свою первую жизнь? Кому позволяла быть рядом с собой? Зачем я здесь?..

– Это обалденно! – Ронан сложил пальцы правой руки в восторженном жесте.

Мы сидели за обеденным столом, который парни подняли в гостиную из подвала, и уже заканчивали ужинать тем, что я успела приготовить до того, как испортила себе настроение копанием в своём прошлом. Впрочем, я старалась абстрагироваться и, благодаря довольным лицам всех собравшихся за этим столом, у меня получалось ощущать частичку счастья.

– Пальчики оближешь, – подтвердил обычно сдержанный Гранд. – В ресторанах так не кормят…

– Ба… – начала Рокки, но резко исправилась, поняв, что чуть не назвала меня бабушкой. – Рашель, это просто потрясающий ужин.

– Лучшее, что я ел в своей жизни, – снова не поскупился подать голос Гранд, начавший вытирать свою тарелку куском хлеба. Наблюдая за ним, я невольно улыбнулась мысли о том, что вот именно к таким, как он, а не к таким, как Ронан, можно найти быстрый путь к сердцу – прямиком через желудок. Естественно я не собираюсь идти по этому пути, но не заметить свободный проход не могла.

– Вам мать не готовила? – улыбнулась я, сделав глоток яблочного сока из своего бокала.

– Скажем так: наши родители были слишком экстраординарны, чтобы сосредотачивать свою энергию на домашней готовке, – неоднозначно ухмыльнулся Ронан. – Если честно, я до сих пор всерьёз считал, что современные девушки могут готовить только сэндвичи, а не такое… – Ронан развел руками над столом.

– Что ж, я не разочарую вас в этом случае, – ухмыльнулась сидящая напротив него Рокки (напротив меня сидел Гранд, а Ронан справа от меня). – В моём арсенале кулинарных изысканий даже сэндвичей нет. Только бутерброды с пивом.