Ещё и романтик… Всё-таки какой интересный. Совсем не похожий на Ронана. Ронан, конечно, тоже весьма хорош и интересен, но у Гранда своя изюминка, не такая, как у Ронана, у которого изюма вообще много… Кажется, я немного напилась.

– Рашель? – Гранд внезапно обратился ко мне.

– Йа?.. Я?.. – я икнула от неожиданности. Чего он от меня хочет?! Нет, не он – все смотрят на меня.

Только встретившись взглядом с Рокки, я поняла, чего именно от меня ждут: моего послужного списка на фронте любви. А он у меня очень внушительный и достойный уважения: один-единственный мужчина.

Видимо, ещё с детства помня, как сильно я не люблю врать и, если приходится, делаю это плохо, Рокки вовремя решила прийти мне на помощь:

– У Рашель был только один возлюбленный. Они о-о-очень долго встречались.

– Насколько? – снова интерес проявил Гранд, а не Ронан.

– Со средней школы.

– Это сколько? – ему хотелось конкретики.

Рокки обдала меня взглядом и, видимо, оценив тот возраст, на который я сейчас выгляжу, попыталась назвать правдоподобную цифру:

– Лет пять-шесть…

– Ого, – удивление выразил Ронан, – даже больше, чем Гранд со своей предательницей.

– Почему расстались? – Гранд снова перевел свой взгляд с Рокки на меня, видимо, желая дослушать историю моего прошлого всё же от носительницы этого прошлого.

– Он умер, – я не ожидала того, что выдам правду. Но я сделала именно это – я произнесла правду. И неожиданно не почувствовала боли. Как будто… Как будто я была на все сто процентов Рашель – ни на один процент не Мирабелла.

– Давно?

– Год назад.

За десятилетие я выдала год. Ничего себе. По ощущениям, как будто я говорю о прошлой жизни, закончившейся только вчера. Хрупкий баланс бреда и реальности вдруг стал таким отчетливым… Я сделала еще один глоток из своего бокала, уже не слыша, как кто-то выражает мне своё сочувствие. Мне было плевать. В этот момент я не чувствовала ничего, что нуждалось бы в сочувствующих словах. Только саднящее горло желание сделать ещё один глоток вина из своего опустевшего бокала.

Ребята принялись “гуглить” своих бывших.

Испанец Рокки, по её словам, сильно изменился. Из-за небритости он выглядел старовато, хотя и спортивно поджарый, сфотографирован не с того ракурса, да еще и на фоне стола, заставленного винными бутылками. Мне одного взгляда хватило, чтобы понять, что этот человек не может быть парой для Рокки.

Второй парень Рокки уже спустя год после расставания с ней женился, у него уже есть семимесячный сын и, судя по последней фотосессии, опубликованной на его странице, они с женой готовятся во второй раз стать родителями. Ещё один пример мужчины, который ни за что не смог бы стать хорошей парой для Рокки.

У Ронана все бывшие как на подбор блондинки, хотя на лица и фигуры разнотипные. Трое уже замужем, двое в отношениях. Две уже матери – одна даже дважды, – ещё одна беременна. У всех “серьёзные” отношения, которых им не предоставил Ронан.

Кореянка Гранда вышла замуж за мужчину своей национальности, её ребёнок выглядит совсем взрослым – мальчику лет семь, не меньше. Вторая девушка рассталась с тем парнем, с которым изменяла Гранду, и уже месяц как состоит в отношениях с новым парнем. На свежих фотографиях она с животом, который красноречиво сообщает о беременности, случившейся явно в отношениях с мужчиной, в итоге бросившим её.

Ребята хотели найти и моего “бывшего парня”, так что мне пришлось сказать, что у него не осталось страницы в социальных сетях. Мне охотно поверили – в конце концов, парень ведь ушел из жизни раньше времени. На восемьдесят первом году жизни…

– Неудивительно, что у тебя был всего один парень, – откладывая в сторону планшет, с которого они просматривали страницы своих бывших, вдруг выдал Гранд, обращаясь ко мне.

– Это ещё почему? – отчего-то мгновенно нахмурилась я.

–Ну, ты самая младшая из нас…

– Да мне завтра двадцать один год исполнится! – не подумав, вслух выпалила я.

Все мгновенно замерли. Я не планировала говорить этих слов – они сами вырвались. Я сразу же отстранила руку от своего бокала – это всё вино виновато!

– Погоди… – Ронан отлип от спинки дивана. – У тебя что, завтра день рождения?

– Ага… – я едва сдержалась, чтобы не зажмуриться. Ну зачем я это сказала?! И всё же мой мозг быстро сгенерировал мой новый возраст: завтра мне был бы восемьдесят один год, если бы я не отняла от этой цифры целых шестьдесят лет – итого, ровно двадцать один.