– Ты настоящий Робин Гуд!

– Кто-кто?

– Я читала об этом в межзвёздной библиотеке, - кобылица имела в виду сайт межгалактической библиотеки, который она частенько посещала, разумеется, анонимно.
– Это история с той самой планеты, откуда пошёл русский язык, считается классикой их вида. Если вкратце, то Робин Гуд был благородным разбойником, он отбирал деньги у богатых и раздавал их бедным.

– Интересная история! А богатых он при этом убивал или нет?

– Кажется, нет. Так что вы с ним точно схожи!

– Ну, я отбираю деньги у банков или крупных корпораций, а не граблю индивидуумов - усмехнулся лис.
– Как ты знаешь, у всяческих коммерческих фирм доходы после войны выросли в десятки раз. Да и вообще, Сообщество слишком многое вкладывает в производство тех же детских игрушек, вместо того, чтобы вкладывать деньги в детей!

– Верно, - согласилась Тучка.
– А это значит, что ты всё равно отбираешь у богатых и раздаёшь бедным, Аргус-Робин. Так давай и будем этим заниматься, оставив, разумеется, для себя небольшое вознаграждение! Часть золота мы закопаем на каком-нибудь безжизненном спутнике, куда и прилетим когда-нибудь лет через тридцать, а пока будем странствовать по галактике и вскрывать сейфы банков Сообщества.

– Превосходная идея! За неё и выпьем!

Нанороботы выполнили новую программу "на отлично". Можно было только позавидовать тому, как они следовали новой программе, отвечая малейшим пожеланиям Аргуса, оформленным в понятный микроскопическим машинам код, обозначавший материал, форму и цвет той одежды, что они создавали.

Создавали прямо на теле кобылицы.

Лёжа на кровати с закрытыми глазами, Тучка никак не могла избавиться от то и дело вспыхивающего образа, мельком увиденного ею в зеркале, и дополняемого прямо сейчас теми ощущениями, что создавала ременная чёрная сбруя, охватывающая в данный момент всё её тело. Сжимая груди сверху и снизу по горизонтали, ремни поднимались вверх и захлёстывали горло кобылицы широким ошейником; после чего они спускались промеж её пленённых и возбуждённых крепким стискиванием грудей, проходили под подмышками и оказывались на спине, где спускались к самому хвосту, по пути взяв в плен положенной на бок восьмёрки её запястья, а там, обогнув хвост, проходили по самому её лону, не врезаясь в него, но своим присутствием немало раздражая чувствительное местечко.

Да, в таком наряде Тучка выглядела необычайно притягательно, и она с огромным удовольствием сейчас притронулась бы к себе, самостоятельно пытаясь утолить желание секса, если бы рядом с нею не находился немало возбуждённый партнёр.

Но как бы сильно волнение не пылало в его теле, Аргус не торопился.

Он прилёг на Тучку, и жаркое соприкосновение с лисом заставило кобылицу сильно-сильно зажмуриться, чуть приоткрыв рот, сладко выдыхая. Его лапы погладили её чёрную шерсть на боках, превращая выдох в стон. Затем он наклонился, прикасаясь к ней сначала носом, затем, уведя его вверх, приоткрывая пасть, и уже розовый язычок дотронулся до животика кобылицы, вынуждая его вжаться в тело. Новый стон сопровождал поцелуй, с которым лис устроился поудобней, отведя лапой в сторону мешающий ремешок и освобождая путь к давно ждущему его лону. Стоны Тучки раздавались один за другим, когда лис с первобытной страстью вбивался в свою партнёршу, и хвост его вовсю размахивал в воздухе, пока хвост самой кобылицы лишь подрагивал в ответ на его действия. Ремни впивались ей в запястья, грудь горела огнём, а под животом взрывался настоящий вулкан, и живой огонь заполнил самку, вынуждая её всё громче вопить имя Аргуса, пока он вновь и вновь переходил в беспощадную атаку. Дополняло их близость и то, что кобылица не могла забеременеть от лиса, а потому не имелось никакой нужды в защите, и это позволяло им обоим чувствовать себя настолько близкими, насколько это вообще возможно.

А полчаса спустя Тучка в полном упоении лежала на кровати, приходя в себя, пока лис, оставив упряжь на её теле, переодевался в гостиничный халат. Вскоре он присел возле неё, и влажной салфеткой коснулся местечка между её ног, мокрого как от удовольствия самой кобылицы, так и от следов беспорядка, оставленных Аргусом.

– Кажется, мы с тобой на этот раз немного... Перетрудились, - заметил он, когда кобыла застонала и дрожащими пальцами тщетно попыталась растегнуть упряжь. Оставив салфетку, лис прикоснулся к часам, и ремни сами собой растегнулись, позволив кобылице наконец-то вдохнуть полной грудью, насколько хватило сил.

– Нет, что ты... Ты был... Великолепен, - Тучка сомкнула веки и несколько секунд просто лежала, стараясь успокоить слишком уж сильные чувства.
– Давай каждую неделю грабить Первый Галактический?

– Боюсь, тогда мы с тобой слишком премелькаемся, - улыбнулся Аргус, любовно поглаживая лобок кобылицы, а затем, не удержавшись, наклонился к нему и язычком притронулся к Тучке, вынудив её снова застонать. На этот раз куда слабее прежнего.

– Пожалуйста... Аргус, хватит, мне нужен перерыв...
– едва слышно выдохнула самка. В ответ лис кивнул и убрал лапу, но вместо тела перевёл её на бедро, зарываясь кончиками когтей в шерсть андалуззки. Та чуть дёрнулась, взглянув на него затуманенным взглядом, и тогда лис убрал лапу, позволив блаженству на какое-то время полностью вобрать в себя Тучку.

Так она и лежала, может, несколько минут, а может, и целый час, пока наконец в сознание не стал врываться голос лиса - тот устроился подле кобылицы, поглаживая её животик, и говорил негромко на самом ушко:

– Думаю, мы должны взять курс на одну из новооткрытых ресурсных планет. Там мы золото и переплавим, тем самым стерев с него все упоминания о Первом Галактическом Банке.

– А как?
– поинтересовалась Тучка, понемногу приходя в себя. Перед глазами проступили очертания комнаты, чуть позже появился и лис, который возлежал рядом с нею на роскошной двуспальной кровати, занимавшую пятую часть не менее великолепного "президентского номера". Судя по улыбке на морде, он тоже был расслаблен и доволен, а потому мозг его работал с двойным рвением: