— Вы же видите, что он без очереди. Видите, что я к вам обращаюсь. Вы игнорируете меня, а его обслуживаете без очереди только потому, что я русский?

В аптеке виснет неловкая пауза; священник набирает воздуха, чтоб сказать что-то ещё. Оттеснённый им от окошка парень вспыхивает, широко открывает глаза и делает шаг вперёд. Явно пытаясь оттеснить священника обратно.

Русский, пользуясь преимуществом в росте, без слов кладёт ладонь на лоб и лицо парня, удерживая того в оторопевшем состоянии вытянутой рукой. Парень, как ошпаренный отскакивает назад и багровеет ещё больше.

— Ответьте на вопрос, — русский, не мигая, смотрит в глаза провизору, явно разворачиваясь так, чтоб боковым зрением не терять из виду и своего оппонента. — Мою очередь можно игнорировать потому что я — второй сорт? У меня проблемы из-за языка? Из-за цвета кожи? Или из-за чего?

В этот момент из-за спины русского к окошку делает шаг местный мужчина, примерно одного возраста с русским, и показывает багровеющему и явно собирающемуся действовать местному парню какой-то пластиковый прямоугольник:

— Кезектын со?ына т?р!.. (встань в конец очереди!)

Парень за секунду бледнеет и, что-то бормоча, занимает место в конце очереди.

Русский священник переводит взгляд на нового участника «разговора» и чуть удивлённо благодарит:

— Спасибо. Обязан вам.

— Вы мне ничем не обязаны, просто лучше бы выучили язык страны, где живёте, уважаемый. — С абсолютно спокойным лицом поясняет собеседник. — Вы сейчас расставляете акценты конъюнктурно, а не по совести. И тем самым чуть грешите против истины, святой отец.

Русский чуть улыбается при обращении к нему, как к католику, но спрашивает об ином:

— В любом случае, благодарю, но в чём именно я против истины согрешил?

— Вы вплетаете национальный момент туда, где имеет место обычное бескультурье, — судя по виду, охотно поясняет местный. — Вы старше. Плюс вы священник, то есть, изначально уважаемый человек. Пацан, — кивок на парня в конце очереди, — явно из аула. Что такое очередь, красный сигнал светофора, правила движения — просто не знает. Или может не знать. Либо не иметь навыка соблюдения… Но уважение старших — рефлекс. Он вас просто не понял. Скажи вы ему то же самое на его языке, не пришлось бы размахивать руками. — Собеседник зачем-то оглядывается по сторонам, затем вновь обращается к священнику. — Национальным вопрос — одна из тем моей работы. Можно сказать… Поверьте на слово: им тут и не пахнет. Обычное бескультурье. С одной стороны. И неумение говорить на языке паствы, если вашим языком, с другой…

— Спасибо, учту, — обескураженно двигает бровями русский. — Хотя о языке паствы я бы поспорил. А почему тогда провизор меня игнорировала?

— Материнский инстинкт, — поясняет подошедший. — На говорящего на своём языке именно в такой ситуации, как аптека или больница, психика реагирует в несколько раз острее, чем на чужака. Не знаю, как быстро объяснить…

— Вы брать будете что-либо?! — доносится недовольный голос со стороны провизора, перекрывая всех присутствующих.

После неожиданно информативной покупки деликатного предмета женской гигиены, озадаченный возвращаюсь в ресторан.

— Она не волновалась? — киваю на девочку (продолжающую есть) мулле. — Чуть задержался, мои извинения.

— Нет, вас же было всё время видно, — развеивает мои тревоги мулла. — Вы же через дорогу в аптеку вошли, всё же через стекло видно.

— Точно, — хлопаю себя по лбу, глядя себе за спину.

Где сквозь стеклянную стену отлично видна противоположная сторона улицы.

— Уважаемый, — вырывает меня из своих мыслей голос муллы. — Вот моя визитка, буду рад встретиться как-нибудь ещё. Если пожелаете. Пока вы были в аптеке, я немного попытался расспросить её, что у неё случилось.

— Сказал бы вам, да воздастся вам за труды ваши, но хочу просто выразить свою искреннюю признательность, что всё-таки помогаете преодолеть барьер…- начинаю.

— Исключительно ради вас, — перебивает меня мулла. — Я понял далеко не всё, что она хотела сказать, тут нужен кто-то говорящий на дари… но мне уже пора идти, а потому слушайте, что лично мне удалось понять на её ломаном узбекском…

Через две минуты мулла откланивается и убывает.

У меня хватает ума на несложную комбинацию: передаю купленные в аптеке прокладки девушке-официантке (специально для этого иду за стойку и разговариваю с ней шёпотом).

После чего она отзывает «мою» девочку куда-то в сторону служебных помещений и туалетов, они отсутствуют минут пять, и обратно Шукри возвращается уже в гораздо более бодром настроении.

Кстати, девочку звать Шукри. Кажется, от слова «спасибо» по-арабски?