— Вы не в курсе, — снова улыбается священник. — Вы не в курсе нашей идеологии. Ибо как сказано в послании апостола Павла к Римлянам: «Итак, неизвинителен ты, всякий человек, судящий другого, ибо тем же судом, каким судишь другого, осуждаешь себя, потому что, судя другого, делаешь то же…» — священник прерывается, с сомнением смотрит на скептическое выражение лица майора, и продолжает. — Хорошо, буду краток. Помощь, любому нуждающемуся в помощи, вполне в рамках наших ценностей. Норма. А случилось, насколько мне удалось понять, вот что…

—…

—…в сухом остатке. Значительная сумма денег; — загибает пальцы священник, — документы, дающие легальное право пребывания на территории страны; достаточно дорогая машина; отсутствие крова над головой и средств к существованию. Последнее, видимо, не по вашей части…

— Однозначно, — кивает Ермек. — С кровом и пропитанием вы явно не по адресу. Что касается остального… Что заставляет вас думать, что это в нашей компетенции? А не обычная полицейская задача?

— Две причины, — священник сейчас ничуть не похож на того, каким он был при входе.

На секунду Ермеку кажется, что он видит кого-то очень похожего на самого себя перед собой.

— Во-первых, не далее чем сегодня я имел личный контакт с полицией нашего города. Как раз с уголовным розыском. — Священник извлекает откуда-то из-под рясы какой-то документ и кладёт его перед майором. — Пожалуйста, ознакомьтесь.

— Хм… Весело, — хмыкает майор через минуту. — Даже неудобно теперь за свой вопрос. Продолжайте.

— У меня есть все основания сомневаться и в компетенции, и в добросовестности упомянутой вами полиции, уже на основании своего личного знакомства с оной. Во-вторых, насколько мне известно, в случае с лицами, имеющими статус беженцев, любые оперативные мероприятия на территории нашей страны ведь всё равно требуют согласования с вашей организацией? — священник пытливо смотрит на офицера.

— Вы на редкость неплохо информированы, — кивает Ермек. — Не совсем именно так, но близко… Удивляюсь не первый раз за время нашего разговора. Только не заводите шарманку сейчас снова, что ваша церковь в двадцать раз старше Комитета! — прерывает майор набирающего воздух священника. — Не смешно…

— Как скажете, — покладисто соглашается батюшка, складывая руки на коленях и демонстрируя видом кротость, которой явно не испытывает.

— С некоторой натяжкой, дело действительно в нашей подведомственности. — Чуть хмуро говорит офицер. — Можете успокоить свою спутницу сразу: как я понимаю, именно ей главное — документы. Остальное, кажется, ей критично в меньшей степени. Документы вполне восстанавливаются, это обычная и заурядная процедура. Она, видимо, просто за братом была, как за каменной стеной. У них это обычное дело… И давайте я расспрошу её подробнее, мне важны вот какие детали…

— Успокоить не выйдет. Как и расспросить с моей помощью, — перебивает офицера священник. — Я не говорю на её языке. А она не говорит по-русски.

— Ну вы даёте!.. — вырывается у майора. — А как вы тогда это всё?.. — Ермек делает неопределённое движение рукой в воздухе.

— Очень сложно на корявом английском, через онлайн-переводчик, — священник показывает зажатый в ладони смартфон. — Плюс, за столом в ресторане познакомился с муллой, он смог с ней чуть объясниться по-узбекски.

— Ладно, всё равно её опрашивать, — смиряется с какими-то своими мыслями майор. — Нужен переводчик с дари. — Майор снимает трубку с аппарата, стоящего на столе. — Добрый… кто сегодня на мониторинге?.. а с дари есть кто-нибудь?.. только он? а из женщин никого нет?.. Отлично, у неё же таджикский? Годится… Она может отвлечься на полчаса?.. Я в нулёвке, нужно опросить кое-кого… — Ермек вешает трубку и поднимает глаза на священника. — Повезло, есть нужный человек в дежурной смене. Сейчас подойдёт наша сотрудница, говорящая по-таджикски. Это всё равно, что дари. Минут десять подождём, это идти из другого здания.

Через секунду после того, как майор кладёт трубку, телефон на столе звонит. Майор снимает трубку:

— Да… Нет, это моя личная крайне вежливая просьба, ситуация так сложилась… Да, буду благодарен… Да, лично: за мной не ржавеет. Вы же знаете… Спасибо!

Не смотря на многочисленность подразделений в организации, вопросы афганской беженки, по странному стечению обстоятельств, находятся действительно в подведомственности отделения Ермека. Вернее, могут быть отнесены, при определённых обстоятельствах. Бывают же совпадения.