…

Амин! Амин! Амин!

#дуазамусульман #последнийчасасра

Пробегаю глазами закреплённое в самом верху группы приветствие, и после его последних строк не могу не поморщиться: некоторые формулировки лично меня чуть коробят… У нас в ходу чуть иная формула: «Прости им грехи их, ибо не ведают, что творят».

Впрочем, выбирать не приходится. А мне очень сильно кажется, что мулла проецирует на Шукри какой-то весьма личный момент в адрес исмаилитов. И может быть отчасти необъективен именно из-за этого. Впрочем, не мне его судить.

На дворе — глубокая ночь, но в сети есть масса групп, жизнь в которых не спит никогда. В одну и решаю обратиться.

«Дуа за братьев и сестёр»

Статус: Общедоступная группа

Сосед-христианин: Приветствую всех. Мне нужна ваша помощь.

Мау Тур: Добрый вечер. Внимательно.

Baurzhan : Салам. Что случилось?

Сосед-христианин: Такой вопрос. Девочке 17–19 лет. Мусульманка. Допустим, в зоне стихийного бедствия ей даёт приют православный священник (например, отдаленный приход). Как выглядит правильный, с вашей точки зрения, ритуал нахождения вместе по необходимости либо совместного проживания? Он не должен с ней находиться наедине вообще под одной крышей? Или достаточно, если ей выделить одну комнату? Извиняюсь за беспокойство. Больше спросить некого.

Мау Тур: Наедине вообще никак. Ни священник, ни мусульманин. Лучше тогда уж отдельно стоящий домик или типа того что то.

…

Baurzhan : Это хорошо, если есть возможность. Дома же может и не быть? Ещё и отдельного… достаточно комнаты.

…

Злобный салафит: Он не должен с ней находиться наедине. Комнаты достаточно.

…

Если проанализировать в сумме полученные рекомендации, нам с Шукри нельзя находиться вместе наедине. Гхм, как бы это ещё устроить.

Через некоторое время, порывшись ещё в интернете, принимаю решение.

Допиваем чай и шагаем в ближайшую гостиницу, в которой снимаю два номера, причём Шукри селю по своим документам (её справку от Ермека во внимание приняли, но номер почему-то оформили на меня).

К моему счастью, одна из девочек на ресепшн говорит то ли по-таджикски, то ли ещё не знаю на каком языке; но главное — Шукри, услышав приветствие от неё, в мгновение ока расцветает, опирается на стойку и пускается в какой-то разговор. С этой самой девушкой.

Под моё несказанное удивление.

Чудны дела твои, Господи.

Они так и болтают (ещё и смеются!), пока я заполняю анкету, пока вторая менеджер сканирует мои документы и что-то там оформляет, включая оплату.

По завершении всех формальностей, считаю возможным обратиться к собеседнице Шукри:

— Извините за неурочное беспокойство. Она, — киваю на афганку, — на какое-то время оказалась на моём попечении. Невольно, по независящим от нас обоих причинам. Но я, мало что мужчина, ещё и не понимаю её языка. А она не говорит на тех языках, что знаю я. Вы бы не могли оказать любезность, помочь нам объясниться? Дабы устранить возможные неудобства на ближайшие пару суток?

Девушка с, кажется, сотней мелких косичек на голове, уложенных в затейливую причёску, и с миндалевидными глазами, окидывает меня нечитаемым взглядом, продолжая что-то бойко говорить в сторону Шукри. Потом поворачивается ко мне, выходя из-за стойки:

— Конечно. Пойдёмте, заодно вас в номер провожу…

Не заходя ни в один из номеров, сотрудница отеля, с причёской из множества косичек, садится на диван в холле, из которого лучами расходятся номера:

— Давайте поговорим тут, чтоб не вторгаться ни в чьё жилище, — нейтрально говорит она. — Что бы вы хотели ей сказать?…

Спасибо, Господи. «Сотня косичек» оказывается наполовину таджичкой, из Худжанда, причём таджичкой по отцу. В местных реалиях это означает, что язык отца для неё — родной. Я не понял всех деталей, но какой-то афганский язык, который родной для Шукри, с таджикским либо пересекается, либо имеет одну основу; в общем, разговаривать девочки могут свободно. У них только письменность не совпадает, но этого и не требуется: слава Богу, в ватсаппе есть функция голосовых сообщений.