Это было интересно. Я не знал, справится ли с ним Фролов. Соперник выглядел внушительно. И явно не собирался уступать нашему тренеру. Облегчать задачу.

Но Фролов быстро уломал его. Чемпион Союза, как-никак. Опытный.

Через десять секунд схватки в воздухе мелькнули ноги кубинца. Он грохнулся на маты с такой силой, что задрожал пол. Я думал, сейчас развалятся стены. Фролов тут же провел захват.

Занятия длились до обеда. Кастро побыл еще час. Потом у нему пришел помощник.

Высокий стройный парень в сером костюме и зеленом галстуке. Что-то шепнул на ухо.

Показал сложенный вдвое лист телеграммы. Кастро прочитал. Кивнул, сложил бумагу в карман. Минут пять болтал с руководителем нашей группы.

Тот прилетел на другом борте. Тоже чин из КГБ. Насколько я понял, даже повыше того генерала, что давал мне награду за Японию. С нами еще не общался. И нам его не представили.

Потом они все вместе ушли. Мы после занятий отправились на обед.

Столовая находилась тут же. В этом особняке. Столы поставили на веранде, на открытом воздухе.

Из тропического сада, окружающего особняк, до нас доносились терпкие ароматы. Между папоротников и банановых пальм лениво проползла игуана. Над вьюнками порхали колибри.

Солнце стояло высоко, сильно пекло. После обеда я вышел прогуляться. У нас остался час свободного времени. Хотел помедитировать в саду. Но не успел.

— Как у вас дела, товарищ? Вы из Советского союза?

Я оглянулся. Рядом стояли две чертовски симпатичные девушки.

Девушки симпатичные.

Одна высокая и стройная, с восхитительными черными глазами, обворожительной улыбкой и длинными обесцвеченными волосами. В белых шортиках и футболке с изображением Че Гевары и надписью «Cuba Libre».

Вторая пониже ростом, в теле. С пышными формами, но отнюдь не толстушка. Глаза тоже черные, кожа смуглая. Кудрявые волосы как уголь и свободно болтаются до пояса. У этой синяя джинсовая юбка до колен и коричневая легкая футболка с желтыми и красными крапинками, с глубоким декольте.

Когда она тоже улыбнулась, я поразился белизне ее зубов.

— Hola, chicas (Привет, девушки), сказал я наиболее известную мне фразу. — Как вы тут? Э-э-э, буэнос диос.

Девушки заулыбались еще шире. Мы стояли возле открытой железной калитки. Рядом с высоким трехметровым кирпичным забором, покрытым сверху двумя рядами шипастой колючей проволоки.

А сбоку росли красные цветы гибискусов и молочая. Чуть дальше манговое дерево, а за ним две пальмы. И еще дальше уже начинался сад, окружающий особняк, в котором проходили наши занятия. Вдалеке на веранде столовой официанты убирали грязную посуду с круглых столиков.

Двое охранников в армейских штанах и куртках, с зелеными панамками на головах, стоявшие у домика КПП у ворот, жадно смотрели на девушек. На груди у них висели автоматы Калашникова, широкие ремни перекинуты через потные шеи.

— Здравствуйте, товарищ, — сказала по-русски стройная девушка. С небольшим милым акцентом, который ее, однако, ничуть не портил. — Откуда вы? Из Советского Союза?

Ого, она говорит по-нашему. Я внимательно посмотрел на девушку. Интересно, как они сюда прошли? Кто пустил?

— Да, я из Советского Союза, — подтвердил я. — А вы откуда знаете наш язык?

Девушки переглянулись. Как будто нашли раковину с жемчужиной на берегу моря. И заулыбались еще больше. Ту, что повыше и стройнее, звали Ванесса. А вторую — Леонор.

Разговаривая, мы вышли за пределы территории через калитку. Пошли по пыльной желтой грунтовой дорожке вдоль забора.

Ванесса училась в СССР. В мединституте имени Пирогова. Ей сейчас двадцать лет. Не доучилась, вынуждена была уехать. По семейным обстоятельствам.

Не сказала, по каким именно обстоятельствам. На мгновение улыбка чуть потускнела. Но потом снова улыбнулась.

А Леонор ее подружка. Она тоже учится на врача. Здесь, в Кубе. В университете Сьенсиас Медикас в Гаване. Но с гостями из СССР до этого не сталкивалась.

Эге, сестрички медсестрички. Это уже что-то интересное. Мы сошли с грунтовой дороги и очутились на асфальтовой.

Между прочим, очень даже хорошей дорогой. Можно сказать, безупречной. Ни единой трещинки, выбоинки или бугорка.