Сидят следующим утром возле прудика женщина со стариком, глаз с гусей не сводят. Только дед Иван нет-нет, да и кимарнёт. Нет-нет, да и храпнет тихонько. Старый уже. И вдруг видит женщина: гуси зашевелились, вроде как кто подошёл к ним. Поднялось стадо и бегом за иву старую. Туда забежали, а оттуда не выходят.

– Ну хватит спать, старый, – толкает женщина старика. – Гуси вон за дерево зашли и не выходят.

– Как это не выходят? – поднимается старик на ноги. – Ну-ка пойдем глянем.

Трижды обошли вокруг дерева женщина со стариком. Нет гусей.

– Ой, да что ж это делается, – брызнули слёзы у Нины Петровны.

– Да погоди ты вопить, – нахмурил брови старик. – А ты точно видела, что не ушли они никуда?

– Точно, – вытирает слёзы женщина. – Зашли за дерево и пропали.

– Айда в деревню, людей позовём, искать будем, – идёт старик в сторону домов.

Отошла парочка от дерева метров на сто, и оглянулась женщина… А гуси-то вот они… возле дерева пасутся, будто и не исчезали вовсе. Бегут старик с женщиной обратно к стаду с лицами радостными.

– Раз, два, три, – считает женщина гусей.

– Один, два, три, – повторяет за ней старик.

– Двенадцать, – сошла с лица улыбка женщины.

– Двенадцать? – удивляется дед Иван.

– Двенадцать.

Вся деревня возле дерева собралась. Поверить в случившееся боятся. Да что там за чудо такое, за деревом. Может, и было двенадцать гусей? Может, Нина Петровна изначально гусей неправильно считала? Не может гусь взять и испариться. Давайте-ка завтра, кто свободен, утром все сюда… Посмотрим, что это за чудо такое.

С утра полдеревни у дерева собралось. Интересно ведь посмотреть, как у Нины Петровны гуси пропадают. Посчитали гусей – двенадцать, да и пустили их к дереву. Сидят люди недалеко, наблюдают. Вроде всё спокойно. И вдруг встрепенулись гуси и галопом за дерево. Люди бегом туда. Несколько раз дерево обежали, нет гусей. Испарились гуси! Вот тебе на.

Стоят возле дерева люди, обсуждают случившееся.

– Да вот же они! – крикнул кто-то.

Смотрят люди, а гуси на своем привычном месте, будто и не исчезали никуда.

– Один, два три, – считает женщина.

– Один, два, три, – повторяет за ней толпа.

– Одиннадцать, – опустила руки женщина.

– Одиннадцать, – соглашаются жители деревни.

Спилили мужики дерево. Тем же днём спилили да на дрова растащили. Пусть дереву неповадно будет гусей воровать. Так, гляди, всю живность деревенскую дерево растащит. А может, это и не дерево вовсе?.. Может, там место такое, переход в другие миры или время? Так ведь люди не исчезали… А гуси пропадали. Очень странное место. Теперь хоть дерево не будет мешать. Теперь хорошо всё видно.

Так и живут теперь люди в деревне этой. Сами не ходят к лягушатнику высохшему, и животину свою с птицей туда не пускают, мало ли что. Да вроде спокойно с тех пор в деревне стало. Никто птицу больше не ворует.

Перерождение, или Встреча с самим собой

Я совсем не помню своё детство. Вернее, не помню первые шесть лет своей жизни! У меня такое чувство, что я вовсе и не жил эти шесть лет, будто не было меня, но… Но я очень хорошо помню один-единственный случай, который произошел со мной, когда мне было года полтора или два. И не только помню, но и вижу этот случай в цвете, когда, вспоминая, закрываю глаза. Странное ощущение, будто яркая вспышка в темноте. Конечно, мало кто поверит в мою историю. «Ну какие могут быть воспоминания в полтора года?» – скажете вы.

Шел 1961-й год. Помню тепло и уют маленькой комнаты в деревенском доме. За окнами темно, комната освещена тусклым светом. В печке потрескивают угольки. Я барахтаюсь в своей кроватке, поглядывая на своего деда, который дремлет на старом, обшарпанном диванчике. Рядом с дедом сидит на том же диванчике ещё молодая бабушка. Она что-то шьёт. Тихо в комнате. И вдруг…

Откуда-то сверху слышится нарастающий звук. Будто огромное дерево шелестит на ветру, только во сто крат сильнее. Дед открыл глаза. Звук начал исчезать.

– Это чего это? – прислушивается дед.

– Не знаю, – перепугалась бабушка.

– Крыша, что ли, горит? – сам себя спрашивает дед.

– Может, самолёт военный низко пролетел? – шепчет бабушка. – Поди, глянь, чего там.

С улицы, со стороны окна, которое выходит на деревенскую дорогу, слышатся голоса. Видимо, жители повыбегали со страха из своих домов.

– Пойду гляну, – уходит дед.

Бабушка подходит к окну и начинает что-то высматривать в темноте.

– Зина, – слышится крик деда с улицы, – выйди на минуту.