– Ты хочешь сказать, что решил обслужить мисс э-э-э… Бриджит вместо меня? – недовольно осведомилась Фиона.

– Нет, нет, что вы, Бриджит пришла намного раньше! Вам придется подождать не больше пяти минут!

– Это не имеет значения, – отрезала Фиона. – Сегодня вечером у меня состоится прием.

Я специально планировала зайти сюда, чтобы выглядеть как можно лучше, и вот теперь – изволь ждать!.. Мне это не нравится, Эдвард!

– Еще раз простите, мисс, – поспешно вмешалась Бриджит. Ей вовсе не хотелось, чтобы Фиона разозлилась. – Но вам повезло – вы пойдете на вечеринку, – вздохнула она. – Я только недавно приехала в Лондон и никого здесь не знаю…

– Вы не поняли: это я устраиваю прием. Прием, а не вечеринку, – уточнила Фиона. Голос ее все еще звучал достаточно холодно, но выражение лица заметно смягчилось. – Простите, это не вас я видела в прошлом месяце на обложке «Вог»?

Моя мать покупает этот журнал постоянно.

– Да, очевидно, это была я, – скромно согласилась Бриджит.

– Должно быть, у себя в Америке вы ужасно знамениты!

– Мисс Бриджит знают во всем мире! – вставил Эдвард, продолжая ловко орудовать феном с мягкой фетровой насадкой.

– А чем вы занимаетесь? – вежливо поинтересовалась Бриджит.

– Я?.. Я работаю в картинной галерее.

– И что вы продаете?

– Преимущественно картины старых мастеров, – ответила Фиона с таким видом, словно она каждый день заворачивала покупателям пару Рубенсов и дюжину Констеблов.

– Как интересно! – воскликнула Бриджит. – Не могли бы вы рассказать об этом поподробней?

Фиона невольно улыбнулась. Не каждый день знаменитая американская модель интересовалась ею.

К тому моменту, когда Эдвард закончил сушить и укладывать волосы Бриджит, они с Фионой уже были подругами. У Бриджит был этот дар – завоевывать людей, и в большинстве случаев она пользовалась им совершенно ненамеренно. Да и секрета в этом ее умении никакого не было, просто, разговаривая с кем-то, Бриджит проявляла искренний интерес к собеседнику и никогда не говорила о себе, и именно это так нравилось в ней Лин и другим девушкам.

Фиона, во всяком случае, была польщена вниманием и заинтересованностью, с какой знаменитая американка слушала рассказ о работе галереи.

– Знаете, что, Бриджит, – сказала она неожиданно, – у меня появилась одна блестящая идея. Почему бы вам не прийти сегодня к нам на прием? Нет-нет, – заторопилась она, заметив невольное движение Бриджит и истолковав его по-своему. – Ничего особенного. Отец каждую субботу устраивает небольшое суаре, и я не вижу причин, почему я не могу пригласить и вас. У нас бывает много интересных людей. Отцу нравится называть эти сборища «наш салон», но на самом деле это обычная вечеринка, как вы выразились.

Бриджит улыбнулась.

– У нас в Америке «вечеринками» называют даже самые торжественные приемы, за исключением, быть может, официальных приемов в Белом доме, куда приглашают дипломатов и политиков высшего ранга.

– У нас тоже бывают послы, политики и всякие знаменитости, – быстро сказала Фиона, очевидно, вообразив, что Белый дом – это дом, в котором живет Бриджит. – Однажды нас посетил даже принц Чарльз, и все равно это не было официально. Так вы придете?

Бриджит бросила быстрый взгляд на Эдварда, и тот ободряюще кивнул.

– Ну, я не знаю, – сказала она наконец. – Если вы считаете, что это удобно… То есть я бы не хотела навязываться.

– Отец будет очень рад вас видеть, – заверила ее Фиона.

– Тогда я, пожалуй, рискну. Большое спасибо, Фиона. Это так мило с вашей стороны!

– Я запишу вам адрес, – сказала Фиона. – Приезжайте в половине восьмого. Одевайтесь как для коктейля – элегантно, но не слишком парадно, договорились?

Бриджит кивнула.

– В семь тридцать я буду у вас. Еще раз благодарю.

Они ужинали у Мертона. Их столик был расположен у стены в середине зала, и Лин поняла, что Макс Стил изо всех сил старается произвести на нее впечатление.

– Где же Чарли? – спросила Лин, когда, расправившись с главным блюдом – это была рыба-игла, зажаренная в пальмовых листьях и саго, – они ожидали десерта.

– Он подъедет с минуты на минуту, – сообщил Макс доверительным шепотом. – У нас в Лос-Анджелесе всем хорошо известно, что старина Чарли, мягко говоря, не отличается пунктуальностью. Время в нормальном, человеческом понимании для него просто не существует. Извини, если мои слова тебя оскорбляют, – добавил он.

– Почему это должно меня оскорбить? – удивилась Лин.

Макс немного замялся.

– У нас говорят: черные люди живут по своим собственным часам, – выпалил он наконец.

– Ты что, расист? – резко спросила Лин, впрочем, не особенно надеясь, что он признается.

– Вот уже второй раз ты подозреваешь меня в расизме! – воскликнул Макс, картинно воздев руки к потолку. – Но ведь я сижу с тобой здесь, не правда ли? И, можешь мне поверить, я нисколько не стыжусь показаться в твоем обществе…