Неожиданно Прайс подумал о том, дома ли Тедди. Если да, то они могли бы поужинать вместе. Он считал себя хорошим отцом и старался следить за сыном недреманным оком. Пока, считал Прайс, он справлялся с воспитанием Тедди.

До сих пор единственное, что позволил себе Тедди, была «травка», но Прайс быстро это пресек.

Он не хотел, чтобы сын пошел по его стопам, хотя в глубине души считал курение марихуаны пустяком.

Встав с дивана, он вышел в коридор и заглянул в кухню, где Ирен перетирала чашки.

– Что это ты делаешь? – спросил Прайс.

– Горничные никогда не вытирают чашки как следует, – сухо пожаловалась Ирей. – Сколько ни говори этим лентяйкам, на следующий день все повторяется сначала. Проще самой все сделать.

– Разве я им мало плачу? – удивился Прайс.

– Платите-то вы много, только толку от этого чуть, – ответила Ирен яростно. – Вечно они оставляют эти потеки от воды. Да и сам буфет – поглядите! Весь в пятнах!..

Прайс невольно улыбнулся. Ирен всегда была такой – стремилась к идеалу, достичь которого было невозможно, однако это не мешало ему ценить ее по достоинству. Дом – его дом – Ирен содержала в образцовом порядке и чистоте. Кроме того, у нее была очень милая маленькая попка, которой Прайс иногда пользовался, когда у него было настроение. Ирен не возражала. Напротив, она, казалось, бывала разочарована, когда он не обращал на нее внимания.

С точки зрения Прайса, Ирен Капистани должна была быть счастлива. Она – белая иммигрантка из России – жила в его доме, обслуживала его, когда он этого хотел, и получала за это деньги, а ведь сколько женщин сами готовы были заплатить за место рядом со знаменитым мистером Вашингтоном.

К тому же он старался быть для нее хорошим хозяином. Прайс не рассердился и не уволил Ирен, когда она забеременела и родила дочь, и никогда не расспрашивал ее о том, кто был отцом Милы. Лично он никогда не замечал, чтобы к Ирен ходили мужчины, а это означало, что она, вероятно, устраивала свои делишки где-то на стороне. И это было Прайсу только на руку – меньше всего ему хотелось, чтобы возле его дома шныряли какие-то посторонние типы. Кроме того, ему нравилось считать Ирен своей собственностью, которой он может воспользоваться когда пожелает.

Раз в год он увеличивал ей зарплату, и Ирен была очень довольна. И Прайс был доволен тоже, потому что в глубине души всегда знал: без нее он бы не смог. Она спасла его от наркомании. Она сделала его жизнь уютной и комфортной, и Прайс привык к этому.

– Сегодня я буду ужинать дома, – сказал он. – Где Тедди?

– Не знаю, – ответила Ирен.

– Но он, по крайней мере, вернулся из кино?

– Не знаю, – повторила Ирен, продолжая с каменным лицом тереть чашку, и Прайс невольно подумал, что еще немного, и она протрет в ней дыру.

– Знаешь, Ирен, иногда ты могла бы быть и поразговорчивее, – заметил он с упреком. – Тебя не назовешь общительной.

Ирен отставила чашку в сторону и посмотрела на него. «Ты имеешь меня, когда тебе захочется и как тебе захочется. Я твоя рабыня – я работаю на тебя, сплю с тобой, делаю для тебя множество полезных и приятных вещей. Неужели я обязана еще и разговаривать?»– хотелось ей сказать, но она, разумеется, промолчала.

– Хотите, я позвоню Тедди в его комнату? – спросила она, делая шаг в направлении трубки внутреннего переговорного устройства.

В этот момент на кухне появился Тедди.

– Привет, малыш! – окликнул его Прайс. Он действительно был рад видеть сына. – Как фильм, понравился?

– Да, – коротко ответил Тедди, желая, чтобы отец перестал звать его «малыш». Он уже вырос, и сегодня он это доказал.

– А что ты смотрел?

– «Телохранителя».

– С Уитни Хьюстон, да? Такое тело и я бы не прочь поохранять! – хохотнул Прайс.

– Ты когда-нибудь встречался с ней, па?

Я хочу сказать – вы знакомы? – спросил Тедди, но только для того, чтобы быть вежливым. Если сейчас он и думал о чьем-то теле, то оно не принадлежало Уитни Хьюстон.

– Пару раз я сталкивался с ней и ее мужем на официальных приемах, – небрежно сказал Прайс. – Будешь ужинать?

– Нет. Я не голоден, – ляпнул Тедди, не сумев придумать ничего лучшего.

– Тогда просто посиди со мной, как сын с отцом, ладно?

– Хорошо, па. – Тедди мрачно кивнул. Отказаться он не посмел.

– Если хочешь, я скажу Ирен, чтобы она сходила, взяла напрокат несколько видеокассет. Может быть, ты хочешь посмотреть какой-то определенный фильм? Только скажи, и я…

– Мне задали много уроков, – буркнул Тедди. После ужина он собирался подняться к себе в комнату и как следует подумать обо всем, что произошло сегодня. О Миле, которая разрешила ему потрогать свои груди. О Миле, которая трогала его. О Миле, в кулак которой он кончил.

О боже!.. При одном воспоминании об этом Тедди снова возбудился так сильно, что совершенно забыл о своем намерении сбежать и разыскать мать.

– Тогда в восемь часов в главной гостиной, – сказал Прайс. – Постарайся не опоздать хотя бы на этот раз.

– Что ты, пап, конечно… – И Тедди поспешно вышел.

Как только дверь за ним закрылась, Прайс вернулся к своим мыслям. Быть может, Ирен была не так красива, как его подружки, но зато кое-что у нее получалось нисколько не хуже. Он уже почти решил, что попозже, когда все уснут, он вызовет Ирен к себе в спальню. Может быть, он даже трахнет ее по-честному – пусть тоже получит удовольствие.