Она собирается попросить его о чем-то, о чем только мечтала.

То, о чем она никогда не думала, что это возможно.

Но с Ноа у нее такое чувство, что возможно все.

Моя работа — обеспечивать твою безопасность.

Что ж, есть способ обеспечить ей постоянную безопасность, даже если это может показаться экстремальным.

Но Ноа бы понял.

Ноа знал бы, что делать.

Ей требуется половина смены, чтобы набраться смелости и попросить его о том, чего она хочет.

Сегодня вечером на ней черная плиссированная юбка в сеточку и темный прозрачный топ.

Она нарядилась не для того, чтобы понравиться ему, но, возможно, это поможет.

Его запах настолько въелся в ее сознание, что найти его легко. Его нет в толпе; он вернулся туда, где у них состоялся первый разговор, возле скамеек, у стены.

— Тебе просто нравится прятаться в темноте, не так ли? — Размышляет она, подходя к нему в окружении теней.

Он пожимает плечами. — Это то место, где я обычно нахожусь, — говорит он. — До тебя я вел ночной образ жизни.

Но его тон не такой, мрачнее, чем обычно.

— Что-то не так? — Спрашивает она его. Гнев волнами накатывает на него, аромат пряный и ошеломляющий, когда он протягивает ей сложенный лист бумаги.

— Я нашел это на улице, на телефонном столбе.

От его тона у нее по спине пробегают мурашки, когда она разворачивает газету.

— Нет, — шепчет она. — Только не снова.

Это тот же плакат, что и раньше. На этот раз награда удвоилась.

Она знает, почему отец хочет, чтобы она вернулась. Она ценна для него, но не так, как большинство дочерей ценны для своих отцов.

Как и в прошлый раз, она рвет бумагу на кусочки, позволяя им рассыпаться вокруг нее.

— Я хочу, чтобы он ушел, — процедила она сквозь зубы, признавая правду, которая гноилась в ней годами.

— Готово.

Он произносит это так спокойно, что она в замешательстве поднимает на него глаза.

— Что?

— Скажи только слово, и он умрет.

— Я… — Ее голос замолкает.

Но это единственный способ остановить это безумие.

— У него есть охрана, Ноа. Это не так просто.

Он усмехается. — Я не хожу с оружием наперевес, милая. Я не продержался бы так долго, будучи безрассудным.

Сможет ли она это сделать?

Может ли она приказать казнить своего собственного отца?

— Когда-то я любила его, — шепчет она. — Когда я была маленькой девочкой. Когда я не знала… на что он способен.

Ее мысли возвращаются к учителям и товарищам по играм, которые сблизились слишком сильно. Она вспоминает, как однажды они просто перестали приходить, и как она плакала, пока не уснула.

И она помнит единственного человека, который помог ей сбежать, и как дорого они за это заплатили.

Она запихивает воспоминание подальше, прежде чем оно поглотит ее.

Ноа не замечает ее внутренней борьбы.

— Ты была ребенком, — говорит он ей. — Конечно, ты любила его.

Он притягивает ее ближе, пока ее голова не оказывается у него на груди. Она слушает ровное биение его сердца и вдыхает его успокаивающий аромат.

— Я хочу сделать это с тобой.

Он напрягается и сжимает ее крепче. — Что?

— Я хочу пойти с тобой, когда ты это сделаешь. Я хочу помочь.

НОА

Его инстинкт подсказывает ему сказать ей "нет".

Будет лучше, если она окажется как можно дальше от Тэтча, чтобы он никогда больше не смог причинить ей боль.

Но его деочка умеет выживать, и если она хочет быть там…

Тогда да будет так.

— Готово.

Улыбка, которую она ему дарит, неуверенная, но она озаряет ее лицо.

— Наконец-то я могу быть свободна.

То, как она это говорит, чертовски душераздирающе.

Он не совсем уверен во всем, что Тэтч сделал с ней, но этого достаточно, чтобы он планировал убивать его медленно и методично.

— Да, будешь. Никто больше не причинит тебе вреда.

Он разорвет их на части.

Она встает на цыпочки, чтобы поцеловать его.

— Спасибо, — говорит она. — Ты даже не представляешь…

Он поднимает ее, пока ее ноги не обвиваются вокруг его талии, и поворачивает их, прижимая спиной к стене. — Никогда не благодари меня, — рычит он. — За то, что заботишься о том, что принадлежит мне.