Она не его Омега.

Она никогда такой не была.

— Снова с Тэтчем, — выплевывает он, осушая свой стакан виски. Жидкость обжигает горло, и это приятное отвлечение от гложущей боли в животе.

Глаза Джексона расширяются. — О чем ты говоришь?

Он со стуком ставит стакан на стол и подает знак бармену заказать еще. — Я вернул ее ему.

— Почему? Какого хрена?

— Потому что, — бормочет он, тупо глядя перед собой. — Из-за нее Итан мертв.

Его друг долго молчит, наконец вздыхая.

— Каким образом?

Он поворачивается к Джексону, встречая его потрясенное выражение лица. — Она попросила Итана о помощи, и он дал ей твой номер. Тэтч узнал.

Джексон бледнеет, его губы сжимаются в тонкую линию. — Черт. Черт. — Он проводит рукой по своим темным волосам, его глаза широко раскрыты.

— Вот почему у нее была моя информация, — бормочет он. — Мне чертовски жаль, Ноа.

Онемение растекается по его венам.

— Она для меня никто. Это было глупое увлечение. Я должен был придерживаться своего первоначального плана.

— Тогда зачем вообще возвращать ее? Разве ты просто не даешь ему то, что он хочет?

Он качает головой, и его друг хмурится.

— Оу. Это было сделано, чтобы причинить ей боль. Что ж, теперь это точно произойдет. — Джексон вздыхает и качает головой. — Знаешь, это действительно пиздец. Ты бы оказал ей услугу, убив ее вместо того, чтобы вот так отправлять обратно в Тэтч.

Он невесело усмехается. — Убить ее было бы еще хуже. Я не смог бы этого сделать, как бы сильно мне ни хотелось.

Мысль о том, что жизнь покидает ее глаза, вызывает в нем первобытное рычание.

Как бы сильно он ее ни презирал, как бы сильно ни винил, он все равно не желает ей физического вреда.

Она может страдать, находясь в ловушке правления своего отца.

Это больше не его проблема.

Но Джексон смотрит на него так, словно у него выросла вторая голова.

— Что? — Наконец он срывается.

— Ты не знаешь?

То, как Джексон спрашивает, пугает его до дерьма .

— Чего я не знаю?

— О. О. Разве она тебе не сказала?

Оцепенение рассеивается, сменяясь паникой, такой сильной, что пульс отдается в ушах. — Скажи мне что? О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ты знаешь, почему награда так высока? Почему он так сильно хочет ее вернуть?

У него звон в голове и ощущение, что он забыл что-то чрезвычайно важное.

— Его эго. Его бизнес. Мне все равно.

— А кто унаследует его бизнес после его смерти? Кто возьмет на себя все сделки и контракты? Она расторгнет их все в одно мгновение. На данный момент она единственная наследница его состояния.

Кусочки головоломки соединяются в его сознании, и открывается ужасающая правда.

— Он собирается выдать ее замуж, — шепчет он, ярость закипает у него внутри.

Но это не просто гнев. Есть душевная боль и чувство потери.

Одиночество.

Горе.

— Вот почему она сбежала. Тогда я этого не знал, но быстро стало ясно. Каждый Альфа, который знал Тэтча в радиусе ста миль отсюда, хотел ее. Они хотят унаследовать империю Тэтча.

Что… за… черт.

Что, черт возьми, натворил? Что?

Он вспоминает ночи, когда она шептала о своем отце, и страх в ее глазах, когда она говорила о нем.

Как она напрягалась, когда говорила о его мужчинах.

— Я думал, она сказала тебе, чувак. Мне очень жаль.

Нет, потому что ей никогда не приходилось. Это была ее история, которую она могла рассказать, когда хотела.

Прямо как сказала Пайпер.

— Мне нужно спасти ее.

Потому что мысль о том, что другой Альфа причинит ей боль, возьмет ее против ее воли…

Нет.

Он совершил самую глупую вещь, какую только мог совершить, и все с намерением причинить ей боль.

Это непростительно.

Он ревет так громко, что посетители подпрыгивают, а Бета-бармен отступает от него.

— Скажи мне, что тебе от меня нужно, — говорит Джексон, ничуть не обеспокоенный вспышкой гнева своего друга. — Я могу легко получить доступ к системе безопасности Тэтча. Мы могли бы пойти по старинке и отключить электричество в пентхаусе, если хочешь. Давай разберемся с этим ублюдком.