Он заставляет себя успокоиться и оценить ситуацию.

Им нужно действовать быстро.

И если Лилит соединят против ее воли, он сожжет Тэтча заживо.

Он не ждет от нее прощения.

Он этого не заслуживает.

Но он может хотя бы попытаться спасти ее от чудовищной участи.

ЛИЛИТ

За ней повсюду следуют трое охранников.

Ее единственное уединение — в ванной или спальне, которые она не может запереть.

Ей следовало бы бояться.

Но есть только гнев.

Ноа предал ее. Он знал, как сильно она боялась своего отца, и он вернул ее в единственное место, которое, как он знал, сокрушит ее душу.

Это чудовищно.

И теперь она осталась в ожидании прибытия Тидуса, Альфа-поклонника, который намерен унаследовать бизнес ее отца.

Тот, кто спарил бы ее через секунду, если бы представился шанс.

Она не знает, что хуже — быть влюбленной в того, кто предал ее, или быть в паре с Альфой, которого она не хочет.

Оба ее выбора ужасны.

Любит ли она Ноа?

Возможно, она так и думала.

Ее внутренняя Омега все еще зовет его. Как будто ее душа разрывается надвое, пока она ждет прибытия Тидуса.

От тошнотворного позыва к рвоте она согнулась пополам, и ее сухо вырвало в коридорах. Один охранник вздрагивает, но остается рядом с ней, поскольку ничего не происходит.

— Ты такой же плохой, как Тэтч, — говорит она ему, вытирая рот и встречаясь взглядом с его темными глазами. Они смотрят на нее в ответ, не мигая.

— Когда я унаследую его империю, я позабочусь о том, чтобы ты умер первым, — рычит она, ожидая реакции.

Это работает. Она замечает малейшее вздрагивание, прежде чем его лицо становится нейтральным.

Хорошо. Пусть они все сгорят,

Она в ярости на весь мир. На Ноа. На своего отца. На Тидуса.

Даже на Итана, за то, что он умер.

Все было напрасно, и она вернулась к тому, с чего начала.

Ее снова рвет, и на этот раз она целится в ботинки охранника.

* * *

Она застегивает молнию на черном платье, которое нашла в шкафу, когда ее охватывает знакомая судорога.

О нет.

Она не принимала подавляющие препараты по крайней мере два дня, и это значит…

— О, черт, — шепчет она, хватаясь за живот.

У нее начинается Течка.

Несмотря на свою эффективность, ее подавляющие средства также имеют нелепый побочный эффект. При достаточном количестве пропущенных доз и стрессе в ее организме может возникнуть сильный Жар, даже если она не должна была ее принимать.

Ее руки вспотели, а кожа слегка покраснела, когда она открывает аптечки в каждой ванной комнате, отчаянно пытаясь найти какое-нибудь средство от Жара.

Они все закончились.

Этот ублюдок забрал их.

Этот придурок-отец забрал у нее подавляющие средства как раз вовремя, чтобы Тидус навестил ее.

Ей хочется закатить истерику, разорвать на себе платье в клочья и забаррикадироваться в спальне. Но охранники просто ворвались бы внутрь и затащили ее обнаженное тело в гостиную.

И если она будет скользкой, то будет спарена в считанные мгновения.

Она должна пережить сегодняшнюю ночь, не уступая Тидусу.

Она делала это и раньше, но на этот раз…

Никто, кроме нее, не на ее стороне.

Она должна спасти себя.

И Течка или нет, она клянется, что будет.

Будь она проклята, если ее отдадут как приз — она должна бороться.

Теперь, когда она почувствовала вкус свободы, она никогда не вернется к этой жизни.

Сначала им придется убить ее.

Но непристойное количество жидкости стекает по ее бедрам, когда она спешит обратно в ванную, чтобы вытереть ее. К счастью, она нашла нижнее белье в своем шкафу вместе с платьем, но ткань выдерживает не так уж много.

— Все будет хорошо, — шепчет она себе. — Так и должно быть.

* * *

Охранники остаются за дверью, пока она садится на кровать, в животе у нее закипает паника.

Время идет, и она грызет ногти, ожидая прибытия Тидуса.

Когда в ее груди расцветает надежда на то, что он не придет, она слышит низкие голоса, доносящиеся с нижнего этажа пентхауса.