Я отметила, что Хьюго не пригласил меня выпить с ними.

– Я принесла договоры и еще всякое, – коротко сказала я и вручила ему стопку документов и шоурилов.

– Ух, новые шоурилы, – заметила Джессика, с любопытством подняв брови. – Конкуренток моих смотрите? – поддразнила она Хьюго.

Из зернышка неловкости быстро выросло отвращение.

– Не-не-не. – Хьюго погрозил ей строгим пальцем. – Совершенно секретно. К тому же в некоторых отношениях конкуренток у тебя нет.

Он демонстративно уставился на ее грудь, и Джессика зашлась смехом.

– Вы противный, противный, – упрекнула она его. – Все своему агенту расскажу.

Джессика игриво толкнула Хьюго в плечо, и он ухватил ее за руку. Начал пьяно эту руку поглаживать.

Я почувствовала, что мне пора.

– Пойду, – объявила я им. – Хьюго, еще что-нибудь нужно?

Он покачал головой и на меня даже не взглянул: не сводил глаз с Джессики.

– До завтра, Сара.

Она тоже на меня не взглянула, даже не попрощалась, и я в безмолвной ярости попятилась назад. Они заставили меня почувствовать себя пустым местом – только потому, что им с их шашнями было не до меня.

Я кивнула Джермейну и выскочила на улицу; в голове у меня мутилось.

Я не знала, как Хьюго связался с Джессикой – возможно, поручил Зигги или Брайану созвониться с ее агентом, – но что же означала эта сценка в баре? Ему просто хотелось с ней переспать? Значит, вот они, пресловутые постельные пробы, которых я раньше не наблюдала. Хьюго запятнал творческий процесс проб – одну из важнейших частей кинопроизводства – своими сексуальными развлечениями. При том, кстати, что не ему было решать, кому эта роль достанется. Все это было так неправильно, что не укладывалось в голове.

На следующий день я между делом сказала об этом Сильвии.

Сильвия закатила глаза.

– Может, ему тут просто одиноко без жены.

Она заметила неодобрительное выражение моего лица.

– Я с ним поговорю. Ему не следует вот так вот вмешиваться в пробы.

Но я сомневаюсь, что Сильвия с ним поговорила.

А знаете, что тут хуже всего? Я не помню фамилии Джессики. Собственно говоря, я имя-то ее помню только потому, что Хьюго нас друг другу представил. Я никогда больше ее не видела – ни в телесериале каком-нибудь, ни в кино, ни на сцене. Поэтому не знаю, что с ней случилось.

Она так и осталась никем. И гордиться она может только тем, что Хьюго, возможно, в тот вечер ее трахнул. А то и что похуже.

Когда я заканчиваю излагать эпизод с Джессикой, голубые бойскаутские глаза Тома загораются вниманием.

– Можете вспомнить другие встречи Хьюго с актрисами, которые надеялись получить роль?

Я напрягаю память, как бы прогоняю воспоминания сквозь сито. Тогда я впервые это заметила.

– Несомненно, были и другие.

– Что вы хотите сказать?

– Поставьте себя на их место. Вы – молодая начинающая актриса. Пробуетесь на роль, о которой мечтаете, на “лакомую роль”, с которой может начаться ваша карьера. Потом вам звонят люди, которые делают фильм, просят встретиться с продюсером. Может, на этой встрече вам скажут, что вы получили роль. Или вы сумеете показать, что талантливы и увлечены. Любое известие от продюсера – это источник надежды, “того, что может быть”.

– Хьюго когда-нибудь просил вас связаться с этими актрисами?

Я колеблюсь. Последние несколько недель я места себе не находила, пытаясь отделить то, что я сделала, от того, что подозревала, – уже тогда. Отыскивала тонкие различия, делала тягостную переоценку.

– Вероятнее всего, он просил меня устраивать встречи с этими актрисами, и я выполняла эти просьбы, – и Зигги поступил бы точно так же. Как-никак он был мой начальник. Не могла же я с ним спорить, правда? Я просто подумала: ага, так, значит, у Хьюго заведено: у него есть деньги, ему нравится знакомиться с хорошенькими молодыми женщинами, которые хотят работать в кино. Он явно не первый влиятельный, богатый мужчина, который себя так ведет.

– Что вы имеете в виду?

Я гляжу на Тома Галлагера и думаю: насколько легче было бы вести с ним этот разговор, будь он женщиной.

– Ну, с этим не одни только актрисы сталкиваются. Судя по моему опыту молодой женщины, работавшей в кино, рано или поздно какой-нибудь мужик, с которым ты работаешь, к тебе подкатит – это обычное дело. Иногда деликатно: средних лет фотограф при съемочной площадке, нисколько тебя не привлекающий, говорит, что такой хорошенькой девушке необходимо выпить. Иногда пооткровеннее: немолодой актер, с которым ты работала несколько месяцев, предлагает тебе провести ночь в его номере. Иногда бесстыдно: седой кинокритик за шестьдесят слюняво целует тебя в губы, когда ты уходишь с вечеринки, и прихватывает за ягодицу.