Джейро не мог сдержать смеха.

– Все совсем не так. Я бы предпочел, если бы ты оставила и семью, и компартуру дома, а мы бы с тобой отправились прямо в номера «Горного озера», поели бы там жареной рыбы, выпили «Синей Руины» и провели бы прекрасную и долгую ночь.

– Джейро! – Почти, закричала Лиссель. – Это бред! Фантазия! Я должна быть на концерте!

– Нет проблем, – ответил Джейро. – После концерта мы извинимся и отправимся куда надо. Согласна?

– Но дядюшка Форби может захотеть поужинать вместе с нами!

– Это неразумно, – усмехнулся Джейро. – Я не знаю твоего дядюшки, и вообще… Итак, отвечай: ты согласна? Да или нет.

Лиссель вздохнула, закинула голову так, что локоны ее рассыпались по плечам, и посмотрела на юношу с горьким упреком.

– Неужели тебе так нужна моя близость, что ты готов наплевать даже на возможность скандала?

– Только в том случае, если тебе тоже нужна моя, – после недолгой паузы ответил Джейро. Лиссель опять прикусила губу.

– Я не знаю, что тебе ответить.

– Но риск можно свести к минимуму, свести его почти к нулю, – настаивал Джейро. – Но, конечно, есть и худшие возможности провести вечер, как ты, надеюсь, понимаешь.

– Все это очень сложно, Джейро, не мог бы ты изъясняться более ясно?

– Тогда мне придется высказать тебе некие неприятные вещи.

– Какие же?

– Такие, что я не хочу видеть ни твою семью, ни дядюшку Форби, ни слушать музыку твоего кузена, ни есть ужин твоей бабушки. Я хочу только тебя.

– Джейро, ты просто какой-то троглодит, вроде наших предков, что жили в пещерах. А если я скажу «нет»?

– Тогда и я скажу «нет» концерту и твоим родственникам.

Лиссель вздохнула.

– Дай мне подумать. Конечно, я вроде бы, могу, улизнуть с ужина по той или иной причине…

И только тут Джейро понял, что она по каким-то причинам хочет, чтобы он во что бы то ни стало встретился с Форби Милдуном. Это была интересная идея, и он задумался об ее причинах. Если он выполнит ее просьбу, согласится ли она стать его любовницей? Она может оказаться еще невинной, а может и не оказаться, но она явно будет хороша в постели. На этот счет у Джейро не было никаких сомнений. Однако сама Лиссель всегда будет делать только то, что интересно ей самой. Словом, игра становилась все запутанней и все интересней.

– Так как же? Да или нет?

Лиссель кивнула, но Джейро видел, что она уже приготовила отходные позиции.

Но как раз в этот момент появился Хэйнафер со всей компанией. Лиссель увидела их и печально улыбнулась.

– Сегодня ночью будет Вечер Желтых Нарциссов. Хэйнафер хочет, чтобы и я пришла. Я отказалась под предлогом концерта. И если он узнает, что со мной был ты, а потом мы и вообще куда-то ушли, он очень расстроится. Но не беспокойся, он не узнает, по крайней мере, от меня.

Джейро посмотрел на приближавшуюся компанию.

– Вот он сам. Скажи ему свою новость, если хочешь.

– Но ведь ты не хочешь, чтобы я ему говорила?! – изумилась Лиссель.

– Ты не хочешь? Тогда я сам скажу.

Хэйнафер подошел к столу регистрации, записался и после минутного раздумья направился в буфет. Увидев Джейро и Лиссель, он быстро остановился: парочку разделяло расстояние, которое уже невозможно было назвать приличным. Глокеншау вскинул золотистые брови, подался вперед и громко крикнул:

– Эй, ты, шмельцер! Кажется, тебя так ничему и не научили? Опять ты лезешь туда, куда не следует! Разве не видишь запрещающего знака, на котором написано: мупам, прокаженным и шмельцерам вход воспрещен? Короче, собирай манатки и прыгай отсюда, как лесной клоп, каким ты и являешься. Живо!

– Хэйнафер в конце концов становится невыносим, – громко сказал Джейро, обращаясь к Лиссель.

Лиссель нервно засмеялась.

– Он все хочет доказать свою самостоятельность. Но тебе, правда, лучше уйти. Позвони мне домой. Джейро покачал головой.

– Алтея рассказала мне, как надо поступать в таких ситуациях. Я, мол, должен объяснить этому типу, что ничего дурного ему не желаю, а заодно и рассказать ему о деструктивной силе злобы. Хэйнафер поймет свою ошибку и принесет мне свои извинения.

– Ну, попробуй, если хочешь. Вот он перед тобой.

Хэйнафер уже шел к ним через двор и, подойдя, быстро взял Лиссель за руку.

– Лучше уходи отсюда, моя девочка. Шмельцерство пахнет отвратительно, и лучше тебе этого не нюхать.