– То же самое я могу сказать и о тебе, – поднял брови в наигранном удивлении Джейро. – Ты сама – сплошная загадка.

Девушка решила пококетничать.

– Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду.

– Тогда послушай. Я задам тебе один очень простой вопрос, не понять который невозможно. Ответишь?

– Может быть. И что за вопрос?

– Ты хочешь, чтобы я что-то для тебя сделал? Лиссель рассмеялась.

– Вот уж тривиально! И я заодно тут же вспомнила, чего именно ты хочешь от меня.

– Как, неужели такую же тривиальность?

Лиссель сногсшибательно улыбнулась.

– Ты хочешь соблазнить меня и сделать своей тайной любовницей. Это тривиально?

Джейро с улыбкой покачал головой.

– И ты согласишься?

– Как я уже говорила, в этом вопросе мы никогда не придем к обоюдному решению.

– Тогда что же ты хочешь от меня?

– Это было давно.

– И необходимости больше нет?

– Я бы так не сказала, – Лиссель снова закусила нижнюю губку. – Ты все еще можешь помочь мне.

– На тех же условиях, что и раньше?

– Да, ничего не изменилось, – как-то уж слишком вольно сказала Лиссель. – Но я не могу ни сказать тебе ничего, ни сделать до тех пор, пока не буду в тебе уверена, а я не уверена.

Джейро поднял руку.

– Заметь. Пальцы мои больше не дрожат…

Лиссель подала ему пустую тарелку.

– Принеси еще бокал вина, пожалуйста. А пока ты ходишь, я постараюсь подумать.

Джейро отнес тарелки в буфет и вернулся с двумя новыми бокалами.

– Ну, ты решила?

– Все еще думаю, – девушка отпила вина и словно от переизбытка чувств чмокнула Джейро в щеку. – Спасибо, ты очень симпатичный, и я решила, что ты мне нравишься.

Джейро тщательно скрыл свое удивление. Интересно, какая новая идея зародилась у Лиссель, что она вдруг стала и нежной, и ласковой, и доброй? Куда теперь она попытается его завести?

– Но все же оставим пока серьезные вещи. Я все-таки очень удивлена твоим появлением.

– А тут ничего сложного нет.

– Ты собираешься прийти на Домбрильон?

– Скорее всего, нет. А ты? Ты идешь с Хэйнафером?

– Нет, и ясно дала ему это понять. Он злобен, как черт, особенно с тех пор, как я решила идти, наверное, с Парли Воленфуссом, которого Хэйнафер считает своим основным соперником, ведь Парли уже состоит в Цыпленке.

– Может быть, ты решишь лучше пойти со мной? – сделал рискованный ход Джейро.

Лиссель недоверчиво рассмеялась.

– Ты хочешь, чтобы Хэйнафер заработал себе инфаркт? Он все еще ненавидит тебя, это просто мания. Если он увидит нас вместе на Домбрильоне, то даже не представляю, что сделает!

– Значит, ты не пойдешь со мной?

Лиссель сделала еще глоток и посмотрела во двор. Джейро ждал, глядя, как она собирает ответ из тысяч мелких причин и склонностей. Наконец девушка медленно повернулась к нему и тихо сказала:

– Я не могу пойти на Домбрильон. Это будет слишком грандиозным скандалом, для меня невозможным, тем более тогда, когда я собираюсь вступить в Неблагодарность. – Голос ее как-то потух. Она вскочила и приблизила лицо вплотную к лицу тоже поднявшегося Джейро. – Знаешь, что-то со мной случилось и, может быть, к лучшему. Сегодня вечером мой кузен Дорсен играет сольный концерт, и я должна там быть. Если хочешь, пойдем со мной. Ты встретишься с моими родными и с дядюшкой Форби. Он тебе понравится, он в Кахулайбахе и очень легок в общении. А после концерта бабушка должна устроить ужин в честь Дорсена.

– Мне не очень нравятся подобные предложения, – сухо ответил Джейро.

Лиссель вскинула голову и виновато улыбнулась.

– Джейро! Я не могу пойти с тобой на Домбрильон, но на концерт могу! И это будет в сто раз лучше. – Девушка тронула его плечо и склонилась еще ближе. – Вот увидишь! Я сделаю, чтобы так было!

– Как?

– Ну, правда, Джейро! Неужели ты хочешь заставить меня просить?

– Хм. Когда мне за тобой заехать и куда? Лиссель заколебалась.

– Надо быть осторожными, чтобы не оскорбить бабушку. Она женщина самых твердых принципов. Я скажу ей, что ты музыкант, и встретимся мы в консерватории. Это на той стороне Пинжери-парка, рядом с Восковым мемориалом.

Джейро немного подумал и решил, что пора взять ситуацию в свои руки. Теперь юноша задумался над тем, как это лучше осуществить. Лиссель поняла его заминку неправильно и заговорила голосом обиженного ребенка.

– Ты же знаешь, что сольные концерты в консерватории – прерогатива института, и поэтому там никто не назовет тебя нимпом или шмельцером. Наоборот, ты поднимешься до моего уровня, познакомишься с моей замечательной семьей, у нас у всех благородное происхождение и высочайшая компартура. Я думаю, что все это должно тебя устроить.