– Ты помогла бы мне, Варюш?

– Как? – Удивилась она.

– Ты же вроде прав много больше обычных жонок имеешь: и слово своё на вече, и величают тебя на Варька, а Варвара Пельшина.

– Ну, да… То по мужу моему. Его права берегу.

Она поникла лицом.

– Ну, так с этими правами ты ведь и людьми командовать можешь! И меня представлять. Надо, чтобы ты в Ям съездила и заказала кузнецам скобь. Для царёва дела.

Варвара опешила. Она стояла и, молча хлопая ресницами, смотрела на Саньку.

– Ты слышишь меня? – Спросил он, вздыхая.

– Ты меня отправляешь по царёву делу?

– Да! Ты у меня станешь моим приказчиком. На службу тебя беру! Пойдёшь?

Варвара посмотрела на него с сомнением.

– И жалование платить станешь?

– Стану! Ежели на себя всё возьмёшь, что я скажу, двадцать рублей оклад положу.

Варвара постояла помолчала, потом усмехнулась.

– Говори, что делать, боярин!

* * *

Камня на острове лежало немного. Скорее всего, потому, что растащили. На месте видны были следы каменного скола и следы переката камней до реки.

Санька указал на следы преступления старосте.

– Передай всем. Если ещё застану кого за воровством, засеку плетью. Потом пусть не обижаются. А с знакомых будет особо тяжкий спрос.

Сегодня Санька сказал, сегодня Санька и застал троих на двух стругах. Положил он их всех троих там же на острове повязанных по рукам и ногам, а утром прибыла целая ватага из соседних Малых Кузёмок. Нахраписто прибыла. С претензией на геройство.

Пристали сразу четыре струга, из которых вылезли шестеро крепких мужиков. Чудь, проживавшая здесь, была высокоросла и кряжиста. У всех прибывших соломенные волосы спускались до плеч. Оружия у них Санька не заметил, но в длинных рукавах, прикрывших кисти рук, наверняка прятались кистени.

Два кистеня были и у Саньки. И тоже видно их не было. Однако молодцы, увидев Саньку, тоже высокого и плечистого, прикрывавшего телом пленников, остановились.

– Ты, паря, отошёл бы в сторону, от греха.

– Вы так уверены, что сможете отбить у меня воров?

– Уйди, паря. Мы не хотим брать грех на душу, – сказал первый крепыш.

– А я так с удовольствием возьму грех на свою душу. Мне царь-государь так и сказал: «Ежели убить кого доведётся за дело правое, я отмолю и патриарх грех отпустит». Так и сказал… А потому первому, кто сунется, голову раскромсаю без жалости.

– Всем не раскромсаешь!

– Может и не раскромсаю, а может и раскромсаю, но посмотрите вот сюда.

Санька показал на дерево под которым, тесно привязанные друг к другу, сидели пленники. На дереве висел чан.

– Вот я сейчас дёрнусь в сторону, и чан опрокинется на них, а в чане раскалённое масло. Кому они после этого будут нужны, калеки?

Санька показал на верёвку, привязанную одним концом к его ноге и другим накинутую на чан. Привязанную к ноге чисто символически очень хитрым само-развязывающимся узлом.

– Вот зверюга! – Сказал мужик постарше.

– Ты себе даже не представляешь, какой, – сказал Санька. – Моё прозвище Ракшай – это по-мокшански Зверь. Я в берлоге с медведицей вырос. Не пощажу никого, до кого достану. А достану я каждого.

– Ну смотри! Это мы тебя достанем! – Крикнул самый молодой.

– Кто у вас старший? Пусть подойдёт чуть ближе. Пока вы не понаделали глупостей. Нападёте на меня, я вас покалечу или поубиваю, это одно дело, но ваши семьи будут угнаны и станут невольными. Вы на царёво дело руку подняли. А убьёте меня – всё ваше село истребят. Вы этого хотите?

Мужики стояли молча насупясь. До них, вероятно, что-то доходило.

– Но ведь не по-людски так-то… С чаном-то… – Сказал старший.

– Подойди ко мне, скажу что-то, – буркнул Санька.

Мужик подошёл.

– Ты главное пойми, что вы сейчас на грани. Шагнёте вперёд и за грань заступите. А за гранью пропасть, в которую вы не только себя, но и ваши семьи потянете.

Санька сделал паузу, чтобы слова дошли до мужика.

– Там, – шепнул Санька, – тлеет трава. От того дым идёт. Нет там масла кипящего. И отвяжусь я от него очень легко. Остальное правда. Хочешь верь, хочешь нет. Но побью я вас всех. Лучше вам и не пробовать. Спроси моих лесорубов.

Мужик смотрел на Саньку своими белёсыми глазами, а парень смотрел в глаза ему. Переглядки продолжались какое-то время.

– Они должны быть наказаны, ибо – воры, – сказал Санька. – Я завтра приду к вам в село и выкраду говок1. То ладно будет?

Мужик крутнул головой.

– Вот так-то. А то, что приехали за ними, так забирайте, но по десять плетей каждому обещай. Нет, я пятьдесят отмерю. Каждому из вас. Когда войска государевы придут, всё село высеку, коли не исполнишь. Обещаешь?