Он покачал головой. — Не совсем. — Его пристальный взгляд был напряженным, но она видела только благодарность и дружбу в его зеленых глазах. — Я бы умер за вас… или Амели. Вы это знаете?

— Капрал? — произнес низкий голос.

Селин повернула голову и увидела, что Антон наблюдает за ними. Выражение его лица было непроницаемым.

Рюрик отступил назад. — Мой принц?

— Пусть кто — нибудь посмотрит лошадей в конюшне, а затем сам поговори с хозяином гостиницы о наших комнатах. Нам нужно будет доставить сегодняшний багаж.

— Да, милорд.

Рюрик рявкнул сержанту Базину несколько приказов насчет лошадей и поспешил внутрь.

Взгляд Антона все еще был прикован к Селин, но он указал на входную дверь. — Так мы пойдем?

* * *

Амели последовала за Селин и Антоном внутрь, чувствуя себя несколько не в своей тарелке. Она никогда бы в этом не призналась, но именно Антон заставил ее почувствовать себя неуютно.

Он всегда так делал.

Он был просто таким… огражденным. Даже прожив под его защитой почти полгода, она ничего о нем не знала и никогда не могла сказать, о чем он думает. И все же она была здесь, доверяя его суждению и свою жизнь, и жизнь Селин. Яромир мог быть властным, но, по крайней мере, она его понимала. Она могла бы поговорить с ним или сыграть с ним в карты — или даже время от времени подраться с ним. Антон был непостижим. Неприкасаемый.

Войдя внутрь, она огляделась.

Общий зал гостиницы был отполирован до блеска, пока каждый стол и стул не засияли. В воздухе витал аромат жареного мяса и свежего хлеба. В очаге горел теплый огонь. Полный мужчина в фартуке шагнул к ним с нетерпеливым выражением лица, но Рюрик перехватил его, прежде чем он приблизился к Антону.

— Мы будем спать здесь? — спросила Селин у Антона.

— Для вас обеих приготовлена комната, — ответил он. — С палитрой на полу для Хельги. Я приношу извинения за стесненные условия, но у нас тоже есть все охранники, которых нужно разместить.

— Нет, это будет прекрасно. Мне нравится идея, что Хельга останется с нами.

Амелия тоже так думала. В количестве была безопасность.

Словно по сигналу в пьесе, Хельга вошла в парадную дверь и понюхала воздух. Несколько прядей седых волос выбились из-под ее скрученного оранжевого шарфа. — Когда мы будем есть? Я умираю с голоду. Тот так называемый обед, который мы съели, не оставил бы в живых и крысу.

У Антона дернулась челюсть. — Ужин будет подан прямо сейчас.

Амели подумала, что, возможно, сначала они устроятся в своих комнатах, но это было не так. Все солдаты в коричневых плащах и кольчугах начали входить в дверь и занимать места за одним из столов. Она не возражала против перспективы поесть прямо сейчас. Она выпила чай на завтрак и только яблоко с печеньем на обед. Ее желудок был близок к урчанию.

Внутри было тепло, и она сняла плащ, обнажив под ним светло-голубое платье. Хотя она ненавидела, когда ее снова заставляли надевать платье, у нее был свой собственный кинжал, спрятанный в ножнах в правом ботинке, и оружие Яромира, пристегнутое к ее запястьям, прикрытое длинными рукавами.

Селин тоже сняла плащ, демонстрируя платье из лавандовой шерсти, которое было на ней. Оно хорошо сидело на ее стройной фигуре и подходило к ее глазам.

Сеонский солдат, которого Амели не узнала, вошел в дверь, неся несколько сумок на плечах, и Хельга шагнула ему навстречу. — Вы знаете, в какой комнате находятся мисс Амели и мисс Селин?

— Да, мэм. Мне только что сообщили.

— Хорошо. Тогда возьми их и смотри, будь осторожен!

— Да, мэм, — добродушно сказал он и направился к лестнице в задней части комнаты.

Амели подняла бровь, глядя на Селин. — Похоже, у нас есть служба носильщиков.

Хельга плюхнулась на скамейку за столом. — Вы, девочки, присаживайтесь.

Зад Амели все еще болел, но она была достаточно голодна, чтобы рискнуть сесть на деревянную скамейку, и она заняла место рядом с Хельгой. Как и Селин.

Однако Антон стоял неловко, все еще сжимая челюсти, глядя на Хельгу сверху вниз, как будто не зная, что делать.