Все трое замолчали, прислушиваясь к стуку копыт своих лошадей.

Пока Селин обдумывала все, что рассказал им Антон, она надеялась, что Амели примет его слова близко к сердцу.

В полдень они ненадолго остановились, чтобы немного отдохнуть, но к тому времени, хотя Селин отчаянно хотела слезть с лошади, она чувствовала себя почти слишком больной, чтобы слезть — и она знала, что Амели не намного лучше. Сестры никогда не ездили верхом до приезда в Сеон прошлой весной и с тех пор совершили только одно долгое путешествие… несколько месяцев назад. Их тела не были приучены к многочасовой езде верхом.

Уже на земле, Антон посмотрел на нее снизу вверх. — С вами все в порядке?

— Конечно.

Не спрашивая, он протянул руку и поднял ее. Ее ноги задрожали, когда она коснулась земли, но ей удалось удержаться на ногах. При виде этого Амели удалось слезть со своего черного мерина и прижать обе руки к спине. Все съели по яблоку и печенью и выпили по общей чашке воды.

У Антона была своя чашка.

Неподалеку был ручей, и Рюрик напоил всех лошадей. Затем, несколько неохотно, Селин снова взобралась на Соболя.

К счастью, день пролетел быстро, и, когда солнце опустилось в небо, Рюрик повернулся и крикнул через плечо, — Рекаузи впереди.

— Мы все еще на вашей территории? — спросила Амели у Антона.

— Да, — ответил он, — прямо на краю. Я подумал, что так будет лучше. Утром мы первым делом переправимся на земли Дамека.

Когда показался город, Селин прищурилась, разглядывая то, что казалось морем движения на улицах. — Что это такое?

Почти рассеянно Антон ответил: — Наше приветствие.

Конь Рюрика въехал в город… когда контингент пришел после. Сотни людей выстроились вдоль улиц, некоторые держали в руках цветы поздней осени или ранние ягоды остролиста, и они начали радоваться при виде Антона, который все еще ехал между сестрами.

Он поднял одну руку и помахал людям, когда они приветствовали его, а некоторые начали бросать цветы и ветви остролиста на его пути.

Селин понятия не имела, что с этим делать. Она повернула голову и посмотрела мимо него на Амели, которая казалась столь же ошеломленной.

— Улыбнитесь и помашите, — тихо сказал Антон. — Люди ожидают этого.

Пытаясь прийти в себя, Селин улыбнулась и приветственно подняла руку.

— Принц Антон! — закричали люди.

Хотя он очень редко покидал Сеон, его любили даже здесь, на краю его земель.

— Как они узнали, что вы придете? — спросила она сквозь тщательно подобранную улыбку.

— Я послал гонца прошлой ночью. Мне нужно было приготовить для нас гостиницу. Должно быть, хозяин гостиницы разнес эту весть.

Селин попыталась собраться с мыслями. Он послал всадника приготовить гостиницу? Антон почти ничего не оставлял на волю случая.

Люди оставались на почтительном расстоянии, пропуская контингент. И снова Рюрик, казалось, точно знал, куда идет, и повел своего коня через город, остановив его перед побеленным трехэтажным зданием с множеством окон.

Некоторые солдаты начали спешиваться, а другие лошади прижались сзади. Соболь немного растерялась, и Селин оказалась отделенной от Амели и Антона.

— Селин, — сказал кто-то.

Посмотрев вниз, она увидела Рюрика, стоящего на земле рядом с ней.

Он вытянул вверх обе руки. — Положи руки мне на плечи.

Безмолвно, измученная, она сделала, как он сказал, и он опустил ее вниз. Когда ее ноги коснулись твердой земли, она ожидала, что он отпустит ее, но он крепко держал ее. Тем не менее, его хватка была легкой, как будто он хотел, чтобы она знала, что может отстраниться, если захочет.

— Я хотел сказать спасибо вам, — прошептал он.

— Спасибо мне?

— Да… не так давно, я думал… я думал, что со мной может быть покончено как с охранником Сеон, но вы компенсируете мне это. А вчера Яромир сказал мне, что вы назначили меня начальником охраны принца в этом путешествии. — Он оглядел цветы и остролист на улице. — Это был лучший день в моей жизни, и я должен поблагодарить вас.

— О, Рюрик, нет. Я только сказала правду о вашем мужестве в Рязани. Вы выиграли это по своей собственной заслуге.