Чарли пришла на ум другая мысль.

– Чем болел тот, конь, который ссал в эти бутылки?
– спросил он у человека за стойкой.

– Смешно, - ответил бармен.
– До усрачки просто. Попробуй, блядь, найти тут ячмень. Для пива из риса вполне неплохо.

– Это пиво сварено из риса?
– удивился Оскар.

– Типа того. Держу небольшой запас на случай, если японские офицеры зайдут.

Вместо "японские офицеры" бармен очень сильно хотел сказать "япошки". Но он этого не сказал, не в окружении тех, кому он не доверял. Оскар-то знал, что они с Чарли - не стукачи, но бармен, ведь, не знал. Поправив черный галстук-бабочку, тот продолжил:

– Но в нём есть настоящий хмель. Поэтому вполне можно считать это пойло пивом.

– Не самое хорошее, - произнес Чарли, а затем, вдруг, добавил: - Дай мне ещё одну.

– Мне тоже, - сказал Оскар, опустошая свой стакан.
– Это "Примо" больше похоже на пиво, чем та штука "околехао" похожа на джин.

– Ты, прав, братан.

Чарли Каапу состроил гримасу.

– Вам, парни, лучше и не знать, из какого говна её гонят, - сказал бармен, выставляя пиво.
– Сорок.

Оскар выложил на стойку монету в половину доллара.

– Будь здоров, - сказал он Чарли.

– Сам будь, - ответил ему полугаваец.

Оба выпили. Затем оба выдохнули.

Это "Примо" не такое хорошее, как хотелось бы, и не такое плохое, как могло бы быть. Чарли вновь вздохнул.

– Надо бы заняться чем-нибудь другим, - сказал он.

– Типа, чем?
– спросил Оскар.
– Просто жить - и так тяжело.

– Именно. Именно поэтому и нужно заняться чем-нибудь другим.

Один стэнфордский профессор философии, у которого Оскар учился, назвал бы такой вывод "non sequitur", то есть "нелогичным умозаключением".

Оскар почему-то догадывался, что Чарли не очень хорошо разбирался в философии.

– И что задумал?
– спросил он.

– Надо вернуться на северный берег, - ответил тот.
– Давненько уже мы там не были.

Оскар уставился на приятеля.

– Совсем рехнулся?
– воскликнул он.
– В последний раз нас там чуть не грохнули.

От этого воспоминания у него скрутило желудок, а мочевой пузырь сжался от первобытного ужаса.

– Ага, я помню.

Его хапа - приятель по-гавайски, выглядел слегка смущённым. Возможно, и он вспомнил о том ужасе. Однако он продолжал:

– Это ещё одна причина, почему я хочу вернуться. Типа, если падаешь с лошади, то сразу же забираешься обратно, сечёшь?

– Наверное.

Оскар слабо разбирался в лошадях. К тому моменту, когда он родился, строительный бизнес отца уже был полностью моторизован. У него был конкурент, считавший грузовики лишь временным увлечением и до самого конца пользовался конной тягой. Очень быстро он разорился.

– Ну, конечно.

Если Чарли Каапу и испытывал сомнения, то очень ловко их скрывал.

– К тому же, сёрфить тут уже уныло. Я хочу настоящей встряски.

– В смысле, треснуться харей о доску, если сорвёшься, - вставил Оскар.

Чарли показал ему средний палец. Оба рассмеялись. Оскар ещё глотнул якобы пива.

– Мы, ведь, не просто сёрферы, мы ещё и рыбаки.

Чарли поморщился.

– Пустая трата времени, - пробормотал он. Он всегда так говорил, когда ему что-то не нравилось. Он тоже отпил из стакана жалкое подобие пива.

– Сегодня по нам никто не стреляет.

– Надейся, - ответил на это Оскар.
– Бог его знает, чем там нынче японцы занимаются.

Он тоже не стал в присутствии бармена говорить "япошки".

– Ой, да ладно. Разве ты сам не хочешь выбраться отсюда, хоть ненадолго? Или уже успел жениться на той девчонке?
– последняя фраза была сказана им с пренебрежением.

Он попал в точку. Уши Оскара покраснели.

– Сам же знаешь, что нет.

Они со Сьюзи уже довольно давно живут вместе, но он на ней не женат. Он ткнул в Чарли пальцем.

– Если мы собираемся перебраться на северный берег, как мы намерены туда добираться? Даже если найдём бензин, у моего "Шеви" сел аккумулятор и спущены шины. Блин, скорее всего, у него вообще уже шин никаких нет, так как... японцы, - чуть не сорвалось, - снимают покрышки со всех машин подряд.

Чарли укоризненно произнес:

– А я-то думал, что ты большой и умный хоули.

– Это ты к чему?

– Это ведь ты придумал парусную доску, - пояснил Чарли.
– Можем пойти на них, на них же рыбачить.