– А ваш покорный слуга - всего лишь старый циничный сыскарь, а вовсе не благородный идальго Дон Кихот Ламанческий, готовый жизнь положить в бою с великанами. Сражался он отважно, но великаны его отделали. А я предпочитаю подождать, но победить, - хмыкнул отец.
– Граф Игнатьев отстранен от должности, наш с вами общий шеф нынче - граф Толстой, Дмитрий Андреевич.

– Отстранен?
– повторил Богинский.

– На прошлой неделе. И вдобавок разорен.
– усмехнулся отец.
– Обретается нынче в своем имении в Киевской губернии. Ждан Геннадьевич скоро узнает, что в Петербург ему ехать незачем и не к кому.

Митя посмотрел на отца одновременно с одобрением и осуждением. Терпеливо ждать пока полицмейстер лишится покровительства, чтоб тут же от него избавиться — это было поистине прекрасно! Но зачем же подчеркивать неблагородство своего, а значит и его, Митиного, происхождения?

– Полагаете, Ждан Геннадьевич об этом еще не знает?
– быстро спросил ротмистр.

– Полагаю, что ему так или иначе об этом сообщат, - с внимательной ласковостью разглядывая ротмистра, протянул отец.

Тот даже и не дрогнул - почти. Разве что едва заметно - для внимательных наблюдателей.

– Я зачем вас поджидал-то, Аркадий Валерьянович!
– лишь чуть-чуть торопливей, чем это было бы естественно, выпалил Богинский.
– Тех двух поднадзорных, что господин полицмейстер схватил нынче, можно пока не выпускать? Хочу их допросить: кто-то же передавал варягам перед набегом сведения о сторожевых башнях и порубежниках!

«А кто-то и вовсе всё сделал, чтоб порубежников скомпрометировать и в казармах запереть, - вздернул брови Митя.
– И кто бы это мог быть? Ах да, господин Лаппо-Данилевский, предводитель губернского дворянства, а вовсе не парочка поднадзорных. Но Богинскому об этом не расскажешь. Хотя бы потому, что неизвестно - не получает ли он у Лаппо-Данилевского второе жалованье.»

– Попробуйте, - согласился отец, но в голосе его звучало сомнение.
– Хотя если бы все преступления совершались исключительно лицами, замеченными в выступлениях против властей, я бы сейчас не был вашим начальством, - он прощально кивнул ротмистру.

– Аркадий Валерьянович, - окликнул вслед Богинский.
– Покровитель там, или нет, а полицмейстер наш... бывший полицмейстер... скользкий, как угорь, и мстительный, как африканский мавр. С покровителем или без - он не забудет!

Отец только кивнул, давая понять, что услышал предупреждение, и пошагал прочь.

– Может, сказать ротмистру, что один из тех двоих поднадзорных – человек полицмейстера?
– нагоняя отца, поинтересовался Митя.
– Или даже оба?

– С чего ты взял?
– с любопытством покосился на него отец.

Митя открыл рот ... И закрыл. Рассказать отцу, что большая часть нелегальной литературы была довольно безобидного свойства, а если целью был Захар Гирш - а точнее, его дядюшка, каббалист со строительства чугунки - то компрометировать гимназиста надо было чем-то посерьезнее. Вот Петр и принес с собой морозовскую брошюрку, призывающую к убийствам. Хотя Петр умом не блещет, и его вполне мог использовать его приятель Иван.

Но если пересказать все эти умозаключения, первое, что отец спросит: «Так нелегальщина все же была? И куда она делась?» И что, отвечать чистую правду: «Я по ней пальцами поводил, и она прахом рассыпалась»

Поэтому Митя лишь пробормотал:

– А кто тогда? Барышни и гимназисты? Так они как наш Ингвар - один раз пойдут на этот их кружок, другой - откажутся. Разве ж можно от них ждать постоянных сведений?

– Ингвар отказался, а тебе обязательно было туда тащиться? От светских хлыщей прямиком к поднадзорным полиции: не мог бы ты менять круг знакомств ... не столь радикально?

Митя даже остановился: отец сделал какие-то вовсе неожиданные выводы из его слов!

– Если ты хотел таким образом наказать меня, то я ведь уже разрешил тебе вернуться в Петербург. Приедет твой дядя - и отправляйтесь.

Отец снова зашагал по коридору, в раздражении с каждым шагом впечатывая наконечник трости в пол.

Митя пару мгновений смотрел ему вслед, и потащился следом. А что он мог сказать? Что не хочет ехать в Петербург? Или что встречи с дядей он, скорее всего, не переживет? Если, конечно, не сдохнет раньше.

У дверей участка мрачная Ада поджидала старшего братца. Завидев обоих Меркуловых, улан решительным шагом направился к ним.

– Аркадий Валерьянович, рад встретить вас обоих - чтоб не было потом разговоров, что я у вас за спиной ...
– он резко повернулся на каблуках, пристально уставившись на Митю.
– Если бы мои сестры не были обязаны вам честью и жизнью - я вызвал бы вас на дуэль, Дмитрий! А так просто убедительно прошу к ним более не приближаться.

– Петя!
– Ада вцепилась обеими руками брату в локоть.
– Причем тут Митя? Это же я взяла его с собой.