– Он никогда не трогал тебя?

Я закрываю глаза.

– Нет.

Меня никто не трогал, потому что я кусался, пинался, царапался, боролся из последних сил. Я боролся с самоотверженностью человека, который скорее умрет, чем подвергнется такому унижению. Я был молод, и этого было достаточно. Но я не мог избежать избиения.

– Как часто это происходило?

– Не знаю. Каждую ночь. Каждую ночь в течение многих лет.

– Но когда тебе снится сон, ты всегда переживаешь это как в первый раз, верно?

– Да.

Я уже знаю, почему: первый раз было страшнее всего. Когда это случилось в первый раз, я был маленьким и не знал, что мне предстояло оказаться в руках монстра, который каждую ночь будет прокрадывался в мою комнату. Позже я ожидал этого. Я знал, что это произойдет, и ждал. Я привык к побоям, даже в столь юном возрасте, учитывая склонность моего дяди к алкоголизму и распусканию рук. Но да, первая ночь была другой. В ту первую ночь, в темноте, когда тень обнаженной фигуры сказала, что собирается меня убить, я услышал в его голосе намерение и понял, что он говорит серьезно. Я знал, что мне придется бороться за жизнь.

– Ты страдаешь не из-за кошмаров, Зет, - говорит Ньюан.
– Это твой разум умоляет о помощи. Подсознание умоляет тебя, требует разобраться с травмой, которую ты пережил в детстве, потому что какая-то часть в тебе все еще борется с темной фигурой в твоей голове. Несмотря на то, что ты уже взрослый и физически сильный человек, каждую ночь ты все еще переживаешь то, что произошло, потому что никогда не чувствовал, что перестал бороться за свою жизнь.

Слова Ньюан задевают за живое, что-то в глубине моей души. Одной мысли об этом - мысли о том, что я все еще маленький тощий засранец, по-прежнему сражающийся, после столь долгого времени, - вызывает тошноту.

– И что ты хочешь этим сказать? Я должен взять себя в руки и встретиться с этим лицом к лицу? С чем мне нужно встретиться? Я не знал, кто тот парень. По ночам возле дома Чарли всегда ошивалось не менее двадцати-тридцати парней. Это мог быть любой из них.

Ньюан качает головой.

– Ты точно знаешь, кто это был. Когда будешь готов, сможешь прийти к этому осознанию самостоятельно. А пока, да, полагаю, что твое довольно краткое подведение итогов верно. Тебе нужно набраться мужества. А это означает продолжение терапии. Это не так просто исправить, Зет. Ты ненормальный.

Я смеюсь.

– Это твой официальный диагноз?

– Мне не нужно было разговаривать с тобой, чтобы понять, что ты еб*нутый. Но да.

– Значит, мне предстоит остаток жизнь разгребать бардак в голове? Всю жизнь вести дневник и говорить о своих чувствах? И тогда я, возможно, не буду пытаться убить любого, кто случайно окажется в одной комнате со мной, пока сплю?

Я говорю «любого», но совершенно очевидно, кого я имею в виду - Слоан. Ньюан склоняет голову в сторону, бросая на меня любопытный взгляд.

– Ты на самом деле заботишься о ней, да? Я знала, что это так, но это… это полностью противоречит твоему типичному поведению. Не думала, что ты когда-нибудь окажешься в таком состоянии.

– Не распускай нюни, Ньюан. Я все еще остаюсь собой.

Она пожимает плечами. Я с некоторым удивлением отмечаю, что электрошокер последние нескольких минут лежит на подлокотнике ее кресла.

– Ну ладно, - говорит она.
– Отвечая на твой вопрос, скажу: да. Тебе предстоит много работы. Но я могу помочь.
– Она хмурится, словно предложение помощи причиняет ей физическую боль.
– Сказать, что я испытываю противоречивые чувства - преуменьшение, но если ты готов приложить все усилия ради Слоан, то я - последний человек, который будет тебя отговаривать от этого. Мы можем видеться два раза в неделю. Запустим процесс. А пока, если тебя беспокоят вспышки гнева, я могу дать лекарства, которые помогут справиться с этим.

– Снотворное?

– Нейролептики (прим. пер.: Нейролептики - психотропные препараты, которые подавляют высшую нервную деятельность и угнетают работу вегетативной нервной системы).

Я встаю. Преодолеваю половину пути к выходу, когда Ньюан понимает, что она облажалась.

– Я не имею в виду, что ты психопат, Зет. Я имею в виду, что нейролептики, как было доказано, значительно помогают, когда…

– Заткнись нахрен.
– Я поворачиваюсь, направляя на нее всю силу своего гнева.
– Я не буду принимать долбаные таблетки, Ньюан. Ничего. Ни снотворное. Ни еб*ные нейролептики. Ничего.

– Хорошо.
– Она поднимает руки - электрошокер снова крепко зажат в ее правом кулаке.
– Забудь о лекарствах. Я все равно помогу тебе.

– И какого черта ты это делаешь?
– рычу я.

Она выглядит несчастной, опустив руки.

– Потому что… несмотря на то, что ты думаешь, я люблю свою подругу, Зет. И знаю, что все испортила, но единственное, чего я хотела, это чтобы она была в безопасности. Если я смогу помочь тебе, если удостоверюсь, что ты здоров и справишься со своим прошлым, то ни за что на свете не причинишь ей вреда, я уверена в этом.