— Я прибыла в Судан, для содействия аресту и осуждению разыскиваемого преступника. Но знаете, что? Я столкнулась с кем-то еще, кто, возможно, не так опасен в масштабах геноцида, как президент Аббуд, но с тем, кто с таким же пренебрежением относится к человеческой жизни. Это вы, Шестой. Я приложу все силы, чтобы вас предали суду за то, что случилось сегодня.

Корт взял курс немного севернее прежнего. Тропа, по которой они следовали раньше, в здешних местах могла бы сойти за дорогу, а он хотел оставаться в стороне от любого встречного движения. «Ты когда-нибудь делаешь перерывы?» — проворчал он себе под нос. Путь впереди, на выходе из каньона и дальше, в кустарниковых пустошах Сахеля, выглядел свободным. Он заговорил громче:

— Знаете, кто их убил? Вы их убили. Вы не делали того, что я говорил. Если хотите жить, то с этого момента будете делать, как я скажу. Если я окажусь под судом в Виннипеге или в другой поганой дыре, то буду слушать вас. Но здесь, на вражеской территории, вы будете слушать меня.

Его слова явно застигли ее врасплох, поскольку она привыкла к тому, что он игнорирует ее. Ей понадобилось около минуты, чтобы ответить, и даже тогда ее слова звучали растерянно.

— Я не судебный юрист. И я из Ванкувера.

Корт не ответил, продолжая глядеть вперед и выискивать угрозы.

— Как вы можете это делать? Вот так просто убивать?

— Подготовка.

— Военная подготовка?

Он промолчал.

— Мне нужно знать, кто вы такой, — сказала она. Он почти слышал, как вращаются шестеренки в ее голове. Теперь он стал объектом ее расследования.

— Нет, не нужно.

— Вы действительно работаете на русских?

— Однажды работал, но толку не вышло.

— Из-за меня?

— Да.

— Но… вы американец. Вы из ЦРУ?

— Никак нет.

— Тогда откуда?

— В настоящий момент я безработный.

— Ну да, конечно, — она не верила ему. — Значит, для вас это не бизнес, а удовольствие?

— Это приятнее, чем разборка с джанджавидами, — ответил Корт и отхлебнул из фляжки, снятой с мертвеца.

— Я серьезно, Шестой. Я намерена подать рапорт о том, что здесь произошло.

— Развлекайтесь на здоровье.

— Вы мне не верите?

— Мне наплевать.

— Вы не боитесь МУС?

Он жестко рассмеялся.

— Боюсь до усрачки, но как-нибудь переживу.

— Вы опасный человек, которого нужно остановить.

Он не замедлил хода, но потянул вожжи налево, чтобы посмотреть женщине в лицо.

— Но я не настолько опасен, чтобы вы не приняли мою помощь. Я не настолько опасен, чтобы вы не боялись оставаться со мной в пустыне, хотя у меня два автомата. Я не настолько опасен, чтобы вы не боялись сказать мне, как собираетесь сделать все возможное, чтобы упрятать меня в тюрьму. О чем это говорит, Уолш? Это должно говорить о том, что вы видите во мне скорее спасителя, чем демона.

Она немного подумала.

— Правосудие, о котором я говорю, — это не то правосудие, которое вы свершили над теми людьми. Я уважаю закон.

— Вы недостаточно уважали закон, чтобы заставить всех этих подонков перестать вышибать мозги и сесть в импровизированном судебном зале в грязи, чтобы вы их могли осудить как следует. Вы можете уважать закон, сколько хотите, но здесь никакой закон не спасет вашу задницу так надежно, как этот ржавый АК с грязными пульками.

— Я не дура. Я…

— Нет, вы именно такая! Все международные законники — сплошные идиоты. Наивные, глупые овцы, которые считают, что лучший способ заставить суданское правительство сложить оружие и прекратить геноцид — это составить обвинительные акты в Нидерландах и послать сюда добреньких юристов, чтобы бродить по пустыне и строчить гребаные отчеты. Можете считать себя святой, но здесь вы абсолютно ничего не измените.

Она уцепилась за его слова.

— А то, чем вы здесь занимаетесь, должно что-то изменить?

Корт хотел промолчать, но не сдержался.

— Вы чертовски правы. Так и есть.

— Значит, вы доставляете контрабандное оружие вместе с русскими и расстреливаете раненых. Это часть вашего плана по изменению мира к лучшему?

— Нет. Это был отвлекающий маневр.

— Тогда в чем ваша задача?

— Я не собираюсь рассказывать вам об этом.

— Почему?

— Неужели я выгляжу настолько тупым? — спросил Корт. — Пока мы не достигнем Дирры, то останемся на одной стороне. После этого вы пойдете своим путем, я — своим, и на этом все.