Легри хотел было объяснить, что планы относительно Инкогнито несколько изменились… Но в последнюю секунду сдержался. В конце концов, кто знает – как бы отреагировала пифия на такое заявление! Пускай лучше тешит себя иллюзиями – до поры, покуда Инкогнито не станет достоянием истории… А там уже видно будет.

– Хорошо, Эмма. Как скажете…

Фрау Мантойфель чиркнула спичкой. Француз поспешно приготовил блокнот.

– Солнце уснуло, спустившись вдали за холмами,

Стихла волна, и от края, где белая роза

Ныне свои лепестки распустила беспечно,

Катят тумана клубы средь каменьев пустынного брега,

В царство Нептуна на добрую милю вторгаясь.

Жестокий приступ кашля сотряс тело пифии – а Легри перечитывал раз за разом метафизическое послание, силясь проникнуть в его смысл. Как и в прошлый раз, понятна была лишь часть написанного. Туман вдоль берега, на милю в океан… Но при чем тут белая роза?! Что за смысл здесь таится – и есть ли он вообще?!

Фрау Мантойфель, держась за стенку, нетвёрдыми шагами направилась к дверям. Француз, ощутив начинающееся головокружение, спешно подхватил её под локоть и вывел из каюты. Интересно, что за гадость в этих сигариллах? А, плевать, он не о том думает… Спрашивать Эмму бессмысленно – она лишь голос, сосуд… Вдруг он пропустил нечто важное? Взгляд Легри остановился на фигуре неандертальца, стерегущего каюту Сильвио.

Фальконе явно не страдал от безделья. Он сидел за столом и работал – шуршало перо, на бумагу ложились ровные строчки. Сильвио едва удостоил француза взглядом, и тот снова ощутил сильнейший приступ раздражения, с трудом подавив соблазн призвать на помощь Имеющего Зуб. Да, уж кто-кто, а неандерталец умел завладеть вниманием собеседника! Что ни говори, грубая сила имеет свои преимущества – любой хлыщ запоёт соловьём, лишь бы прекратить боль! Но нет, это время ещё не пришло… Он молча шагнул к столу и положил перед опальным соратником вырванный из блокнота листок. Сильвио пробежал его глазами.

– Что это?

– Сводка погоды на четверо суток вперёд. Командор намерен взять реванш, и ему нужно знать…

– А, так это предсказание… – Сильвио откинулся на спинку стула. – Послушайте, Огюст, а с чего вы взяли, будто я намерен вам помогать?

«Могу позвать Имеющего Зуб» – вертелось на языке француза, но он сдержался.

– Вы всё ещё член Братства, Фальконе? Вы всё ещё помните о нашей миссии?

– Я-то помню, а вот вы… Вы готовы пустить псу под хвост уникальный шанс!

– Давайте будем реалистами, – в голосе Легри прорезалась вдруг усталость. – Черт, да как вы не понимаете – я пытаюсь защитить наш с вами мир от того, что над ним нависло…

Фальконе молча вертел в пальцах листок. Пауза затянулась.

– Хорошо, – неожиданно сказал он. – Так… Первая строчка – это время действия; вечер, согласны? Четвёртая и пятая – указание на собственно погоду: туман вдоль побережья, на милю к востоку… «Стихла волна» – безветрие; стало быть, туман продержится довольно долго…

– А «белая роза»? Это что, поэтическое иносказание? Или где-то там действительно растут эти чертовы цветы?!

– Там растут весьма странные вещи, однако что касается роз, хм-м… – Сильвио развернул карту. – Ну-ка, взглянем… Силуэт побережья изрезан, но вот распустившуюся розу ничего не напоминает… Это какой-то объект, бесспорно; указание места… Роза, Белая Роза… Нет, ни один из городов такого названия не… Ах ты, ну конечно! – глаза его внезапно блеснули. – Новый Йорк! Понимаете, Огюст?

– Нет…

– Да это же элементарно! – усмехнулся Фальконе. – Новый Йорк назван в честь альбионского Йорка… Вспомните историю, война Алой и Белой розы! Белая роза – символ герцога Йоркского!

– Вы думаете…

– Нет сомнений! Вот, значит, куда держит путь наш с вами фигурант! Новый Йорк, самый процветающий из городов Нового Света, постоянно растущий, отвоёвывающий у доисторических джунглей акр за акром… «Ныне свои лепестки распустила беспечно»! Да, всё сходится…

– Что ж, пожалуй, – согласился Легри.

– И уберите от моих дверей вашего головореза! – недовольно бросил Фальконе, возвращаясь к записям. – Это же нелепо…

***

Вахты были удвоены; бинокли и подзорные трубы без устали обшаривали небо и горизонт. Дважды нервы наблюдателей не выдерживали – они поднимали тревогу, приняв за аэроплан одинокого альбатроса или дав волю воображению. Матросы-люди ходили не выспавшиеся и злые, да и призракам, похоже, было не по себе – побочные явления от проекции Знака выбили их из колеи. Никто не знал, каким образом вибрации воздействуют на этих существ и что они чувствуют; на все расспросы «стим бойз» выводили только: «нам было очень скверно». Нервозное ожидание висело в воздухе; и чем ближе становились берега Нового Света, тем больше росло напряжение. Озорник тоже не находил себе места: бродил по корабельным коридорам, поднимался наверх и подолгу вглядывался в горизонт. Они с Лаской почти не разговаривали – и стена отчуждения с каждым днём становилась всё толще. Тревог и волнений хватало…