Так вышло, что предупредить командора о возможных сюрпризах было некому. Легри пребывал в плену морфийных грёз, Сильвио по-прежнему находился под бдительным надзором Имеющего Зуб (француз и не подумал освободить опального соратника из-под ареста), а фрау Мантойфель мало интересовало происходящее на линкоре. «Немезис» зажгла бортовые огни; туман заискрился, заиграл мириадами крохотных радуг. Ударили по воде вёсла: первый бот, ощетинившись штыками, двинулся сквозь туман навстречу судьбе.

***

Капитан Стерлинг пришел в себя под водой. Тяжесть протеза медленно увлекала его в пучину. Он забарахтался, бешено замолотил ногами – и всплыл на поверхность. Любимое его детище горело; рыжее пламя лениво шевелилось среди развороченных листов обшивки, отбрасывая на воду пляшущие блики. Капитан подгреб к борту, ухватился за осклизлые скобы шторм-трапа, подтянулся, кряхтя от натуги, и вытащил своё жирное тело из воды. Картина была безрадостной. Палубу усеивали тела – некоторые, впрочем, вяло шевелились. Во рту чувствовался привкус крови. Стерлинг сплюнул и обернулся. Вид сияющей огнями «Немезис» лишил его остатков душевного равновесия. Даже с расстояния в несколько миль воздушный линкор внушал трепет. Какова же эта штуковина вблизи?!

– Проклятье! Я ведь чуял, чуял подвох… Озорник! Эй, мистер Озорник, вы где?!

Пошатываясь, он добрёл до ближайшего тела и перевернул его. Это был Лев Осокин. Глаза его закатились, из носа тоненькой струйкой сочилась кровь.

– Эй, очнись! Да очнись же ты, дьявол одноглазый! – капитан тряс его, словно куклу, голова Осокина безвольно болталась из стороны в сторону.

– А, чтоб тебя! – Стерлинг оставил попытки привести Озорника в сознание, в сердцах пнул его тело и, по-крабьи оттопырив металлическую клешню, полез в люк.

– Лидделл! О'Рейли! Где все, черт бы вас побрал?!

– Я здесь, сэр! – опалённая рыжая борода Шона О'Рейли высунулась из-за угла. – У нас пожар в носовом отсеке, парни пытаются его потушить…

– К черту пожар! Шон, собери всех «стим бойз» – всех до единого, слышишь?! Я хочу, чтобы ребята прогулялись по волнам, как они это умеют, и кое-что объяснили тем ублюдкам… Где Лидделл?

Боцман молча кивнул в сторону моторного отделения. Капитан заковылял по коридору. Что это, кажется, у них правый дифферент?! Этого только не хватало!

– Мистер Лидделл!

– Я здесь! – отозвался инженер. Из двигательного отсека вырывался пар вперемешку с дымом, в тусклом свете карбидных ламп лихорадочно работали механики.

– Джонатан, что с машинами?

– Повреждены только кормовые магистрали…

– Тогда почему корабль стоит на месте!? – рявкнул Стерлинг, забывая о том, что в противном случае сам он остался бы далеко за кормой.

– Я застопорил машины и частично затопил балластные цистерны правого борта; выглядит так, будто мы потеряли управление и вот-вот затонем…

Капитан на секунду задумался. Это имело смысл. Орудие противника имело потрясающую силу и точность; на таком расстоянии «Паровая Душа Стерлинга» не могла даже вести ответный огонь – враг разделался бы с ними играючи, словно с каким-нибудь трухлявым корытом на учебных стрельбах… Хм, быстро же его компаньон соображает!

– Ладно, вы всё сделали правильно, Джонатан. Сможете теперь запустить водомёты на самый малый ход, имитируя дрейф? Так, чтобы этого не было заметно?

Лидделл на секунду задумался и кивнул.

– Задействуем один из бортовых стволов, а привод насоса переведём на сжатый воздух – это даст нам примерно пол-узла в надводном положении.

– Действуйте!

Повисший в коридорах броненосца сизый дым раздирал глотку. Непрерывно кашляя, капитан двинулся к носовым отсекам. Матросам-людям всё же удалось справиться с пожаром: огонь был почти потушен. Убедившись, что здесь его присутствия не требуется, Стерлинг поспешил в рулевую рубку. Всё, что мог, он сделал; оставалось лишь молиться, чтобы призраки добрались до неприятеля раньше, чем тот вздумает сделать ещё один выстрел. Капитан сильно опасался, что третьего попадания «Паровая Душа Стерлинга» не выдержит.

***

Десант «Немезис» налегал на вёсла. Первый бот успел здорово оторваться и скрылся с глаз; из тумана доносился лишь скрип уключин да изредка – металлическое побрякивание оружия. Кто бы они ни были, эти пираты, воздушная пехота Империи сомнет любое сопротивление: чего стоит это жалкое отребье против лучших на свете солдат? Да они, поди, только рады будут сдаться после заданной командором трёпки! Рулевой держал курс вслепую, по компасу: чуть заметный мазок фосфорной краски трепетал во тьме. Внезапно впереди послышались громкие голоса, залязгали затворы, грохнуло несколько выстрелов – а спустя пару мгновений до слуха сидевших в боте донеслись чудовищные, жуткие вопли! Такие звуки мог издавать разве что человек, бьющийся в смертельной агонии – но крики явно вылетали из нескольких глоток сразу. Гребцы побросали вёсла; винтовки безо всякого на то распоряжения были взяты наизготовку.