— Ты Соболь! — догадался Балховский. И в отчаянии предупредил: — За меня мстить будут, боярин.

— Тогда придётся и всю твою родню вырезать, — снова улыбнулся незнакомец.

— Я всё понял! Понял! Уйду и не вернусь! — быстро-быстро заговорил Ростислав Юрьевич.

— Тогда живи, — произнёс Соболь и исчез в ближайшей тени. И тут же пропало давление на спину и кинжал от горла.

Сразу подниматься князь не стал. Не смог. Его била крупная дрожь, а ноги и руки были ватными. Никогда ещё в жизни Балховский не боялся столько, сколько за сегодняшний день. Да будь проклято это княжество Ульчинское вместе со всеми его обитателями. Домой! Надо срочно ехать домой!

Спустя двое суток князь остановился на постоялом дворе, на въезде в Воронежское княжество. С ним было всего лишь двое воинов. И то, не для охраны, а для порядка. Иначе репутация пострадает. Как так — князь и в одиночку путешествует.

Эти двое суток Балховский не спал, погоняя коня, чтобы как можно быстрее оказаться подальше от страшного княжества. Да и боялся он спать. Так и казалось, что из какой-нибудь тени появится Соболь и перережет глотку. А поддерживать «Кольчугу» он не смог уже спустя сутки.

Потому сейчас, оплатив комнаты для себя и своих людей, князь выпил пол литра водки и буквально отключился. Страхи на какое-то время ушли.

Проснулся Ростислав Юрьевич от холода. Причём не от какого-то сквознячка, а от пробирающего до костей мороза.

Открыв глаза, князь понял, что неприятности не закончились. Комната, которая перед сном была обычной, сейчас была похожа на ледяную пещеру из сказки. Всё, до чего мог дотянуться глаз, было сковано морозом. В том числе и сам Балховский.

— Проснулся всё же! — раздался рядом чей-то голос. — Тебе же хуже. Так бы во сне помер.

Скосив взгляд влево, князь увидел кого-то смутно знакомого, облачённого в ледяную «Кольчугу». Вот только кто это, сразу вспомнить не получилось. Да ещё и холод. Он уже добрался до лица и в данный момент обжигал щёки, пробираясь всё выше.

Балховский потянулся к собственно Источнику, в надежде призвать Землю и окутать себя защитой, но не смог. Слишком сильно он выложился за последние дни, постоянно поддерживая «Кольчугу». А то, что оставалось, сковывала чужая Сила, явно принадлежавшая Богатырю.

«Точно, Богатырь» — подумал князь, когда ледяная корка полностью закрыла его лицо, лишая кислорода. — «Ледяной Богатырь — это Дёмин. Иван Васильевич. Вот только зачем?»

Додумать мысль князь не смог, снова погружаясь в сон. В вечный сон…

Чем положение безвыходнее,

чем более все сводится к одному

отчаянному удару, тем охотнее хитрость

становится рядом с отвагой.

Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц

Как только за князем закрылась дверь, как я сразу же присел на колено перед Егором и скастовал «Малое исцеление». Оно ему, конечно, не поможет, но состояние у него такое, что каждая секунда на счету. Того и глядишь отойдет. Я когда его увидел, то даже не понял, жив ли он вообще.

Хотя и сам себя сейчас чувствовал не лучшим образом. Бой с двумя крайне сильными и быстрыми воинами стоил мне повреждённых связок и суставов. Победил я только благодаря «Ускорению». Но из-за него же и пострадал. Тело просто не готово к таким нагрузкам. Поэтому второе «Малое исцеление» я применил к себе. Стало чуть легче, чего не скажешь о Зареченском.

Парень еле дышал. И было видно, что каждый вздох даётся ему с трудом и причиняет боль. По телу пробегали судороги, а из горла вырывался странный свист. Лёгкое у него что ли пробито?

Впрочем, не важно. Заклинание ему чуть-чуть помогло. Дало немного лишнего времени. Поэтому я выждал несколько минут, прислушиваясь к собственному организму.

Кто бы знал, как сложно мне было стоять перед этим князем и ничем не выдать той боли, что разрывала организм. Да ещё и менталист. Это вообще какая-то тварь! Его воздействие на разум и близко не похоже, на методы моего учителя. У учителя это были именно прикосновения. И то, я их чувствовал, только когда он этого хотел.

Эта же тварь мне словно напильник в голову пыталась забить. А потом сверху ещё и наждачкой пройтись. Именно из-за таких ощущений у меня в какой-то момент слетел «Щит разума». На мгновение, но чёртов менталист успел каким-то образом лишить меня зрения. И это было офигеть как страшно.

Зато с уверенностью могу сказать, что маркер в мозгу сработал не на него. После такого вмешательства я бы обязательно проснулся. Так что вопрос остается открытым.

Спустя пять минут я более-менее пришёл в себя, и снова занялся Егором.