— Н-нет… Я… Это… В больничку… Его.

— А! Ну, не буду мешать. Занимайтесь, — разрешил я и пошёл ко входу в гимназию. Настроение после этой стычки было на высоте. Думаю, что даже вредные преподаватели не смогут его испортить.

В классе меня ждал сюрприз. А всё дело в том, что на моём месте, рядом с Витей Большаковым, сидела какая-то девушка. Судя по греческому шнобелю — не местная. Да и вообще народу прибавилось. Похоже, что иностранцы наконец-то обжились и начали ходить на занятия. И это, безусловно, хорошо. Для них. Вот только свободных мест в классе я что-то не наблюдаю. Чёрт! Ну не гнать же эту девчонку из-за своей парты? Ей ведь тогда тоже сесть негде будет.

— Дёмин? — раздался удивлённый голос у меня за спиной. — А ты что здесь делаешь?

Повернувшись лицом ко входу в кабинет, я увидел учителя истории, который и в самом деле выглядел удивлённым. Словно не ожидал меня тут увидеть.

— Здравствуйте, Борис Велемирович, — вежливо поздоровался я. — На занятия пришёл. А мест нет. И я теперь Северский, а не Дёмин.

— Да, с местами сейчас туго, — покивал преподаватель. И спросил: — Но почему ты пришёл в этот класс?

— А куда ещё? — начал я злиться. — В библиотеку?

— В свой класс идти нужно.

— А это чей?

Ничего не понимаю! Неужели, пока я там клятвы приносил и принимал, а между делом с князем бодался, изменилась сама реальность? Или это — то самое вмешательство в мою память, в котором я так до сих пор и не разобрался?

— А это, Северский, — произнёс он с явным сарказмом в голосе, — теперь не твой класс. Перевели тебя.

— Вы что-то имеете против моего рода, Борис Велемирович? — нахмурился я.

— Дёмин, если ты стал боярином, то это не значит, что можешь вести себя подобным образом! — презрительно скривился препод. — Немедленно извинись, или пойдём к директору.

— А может сразу к княгине? — хмыкнул я. — Это она дала мне новый род и фамилию. Над которой вы имеете наглость иронизировать!

Класс всё это время сидел тихо-тихо. Все мои бывшие одноклассники открыли рты и жадно ловили каждое слово. Ну да, как же — сенсация. Ученик не просто спорит с учителем, а ещё ему и угрожает. Тут так не принято. Во-первых, потому, что опасно. Гимназия находится под охраной князей Ульчинских. И за каждый неосторожный выпад в сторону её работников, любой род может огрести больших проблем.

Но мне в данный момент было пофиг! Мало того, что меня куда-то там перевели, так ещё и этот урод смеет насмехаться над моим родом.

— Всё, мне это надоело! — грозно нахмурился преподаватель. — Дёмин ты, или Северский — мне плевать! Идём к директору. Пусть он с тобой разбирается.

— Ах вам, Борис Велемирович, ещё и плевать? — удивлённо протянул я. — А позвольте спросить, из какого вы рода?

— Что? — немного растерялся он. Но быстро вял себя в руки. — Это не важно. Идём!

— Как же не важно? — не сделал я даже попытки сдвинуться с места. — Должен же я знать, кому объявлять войну?

— Да что ты несёшь?! — чуть ли не взвизгнул этот мужик. От его важного и заносчивого вида не осталось и следа. — Я служу княгине!

— А я служу Великому Князю! — парировал я. — Ну что, и дальше будем покровителями мериться, или вы всё же назовёте свой род?

— Фу-ух, — сдулся он, словно воздушный шарик. И уже без истерики, нормальным тоном попросил: — Дёмин, давай выйдем за дверь?

— Северский! Боярин Северский!

— Да, да. Северский! Не соблаговолите выйти со мной за дверь?

— Отчего же не выйти, если вежливо просят? — пожал я плечами и первым направился к выходу из кабинета.

Одноклассники же так и сидели с открытыми ртами, провожая меня офигевшими взглядами.

— Боярин Северский, — выйдя следом за мной в коридор и прикрыв дверь, заговорил официальным тоном преподаватель, — я приношу свои извинения, если чем-то смог Вас обидеть!

— Вы меня не обидели, — покачал я головой. — Вы отчего-то решили, что можно насмехаться над моим родом!

— Приношу свои извинения, если вольно или невольно оскорбил ваш род! — не меняя выражения лица, поправился Борис Велемирович.

— Принимается, — чуть подумав, кивнул я. Ну в самом деле, не доводить же дело до войны? Хотя, оскорбление действительно имело место. И не мешает выяснить, чем я этому козлу так не угодил. Не сейчас, но мысленную пометочку я поставил.

— Тогда можете быть свободны, Северский, — с явным облегчением в голосе, произнёс историк. И взялся за дверную ручку, собираясь оставить меня одного в коридоре.