— Думаю, что вы лично не перерабатываете, боярин, — состроил недовольную рожу Ханин. О как! А только что казался мне нормальным человеком, в отличие от того же Бориса Велемировича.

— А вот это, Олег Викторович, позвольте решать мне! — с вызовом произнёс Корнев, гордо выпрямив спину. — Ваше дело преподавать, а не совать нос в доходы бояр!

— Верно! — неожиданно для самого себя, поддакнул я. — Кажется, преподаватели в гимназии слишком много на себя стали брать. Чувствуют себя защищёнными под крылышком у княгини.

Почему я влез? Если честно, сам не знаю. Спонтанно получилось. Но с другой стороны, сказал я чистую правду. И промолчать в данном случае нельзя. Одно дело простые ученики или бояричи. За них и их род несут ответственность старшие родичи. И другое дело я и вот этот парень. Мы уже бояре. И если сейчас допустить наезд на свой род, то потом уже не отмоешься. Репутация будет напрочь убита, а другие бояре просто не будут иметь с тобой никаких дел. Да и слава моментально появится такая, что не отмоешься. Типа: Вон боярин идёт. Так он даже перед учителями свой род защитить не может.

Ну и ещё одна причина, о которой я подумал только сейчас.

Начало разборок с историком видели все, а вот то, что он извинился — никто. Нужно было требовать извинений в классе, а я зачем-то согласился выйти. И сейчас появилась возможность слегка нивелировать этот косяк.

А конфликт с преподавателями? Так я сказал чистую правду. Они реально офигели под крылом Саблеславы. Думают, что всё сойдёт с рук.

— Молодые люди, — искренне удивился Ханин. — Вы хотите предъявить претензии княжеству?

— А причём тут княжество? — ответно удивился я.

— Действительно! — поддержал Корнев. — Вы же Ханин? Вот с вашим родом и будем говорить. А с княгиней уж как-нибудь всё решим.

— А вы не слышали о том, что любые конфликты с преподавательским составом запрещены? — усмехнулся Олег Викторович. — И они сразу же приравниваются к конфликту с княгиней?

— Значит, будет конфликт с княгиней, — пожал я плечами. — Вот только вряд ли он вас порадует. Саблеслава Мечеславовна обязательно захочет узнать, в чём дело. И выяснит, что её преподаватели не умеют держать язык за зубами.

— И в итоге виру мы всё равно возьмём с вашего рода, — добавил Корнев.

Ханин после такой отповеди слегка завис. Сомневаюсь, что он испугался. Явно не тот человек, в отличие от историка. Но вот так, на пустом месте вовлечь свой род в конфликт сразу с двумя боярами… Это надо постараться.

— А чем я обидел вас, молодой человек? — спросил он у меня.

— На обиженных воду возят, — фыркнул я. — Суть своих претензий я уже высказал. Не надо забывать, что вы не только преподаватель, а мы не просто ученики. Ваш коллега сегодня уже принёс мне извинения за насмешку над моим родом. Теперь вот вы позволяете себе влезать в дела рода Корневых.

— Я вас понял, — степенно кивнул Ханин. — То есть извинений лично вы от меня не требуете?

— Нет.

— В таком случае, — он посмотрел на Корнева, — приношу вам, молодой человек, извинения за свои слова. Не со зла сказал.

— Принимается, — вздохнул парень. Он, похоже, тоже не очень-то и хотел доводить дело до прямого конфликта. Но, как и я, промолчать не мог.

— Но обо всём произошедшем, молодые люди, — добавил преподаватель, — я всё равно буду вынужден доложить княгине. Регламент такой.

— Да ради богов! — хмыкнул я. — Заодно привет ей от меня передавайте.

— Я Вольный боярин и княгине не служу, — пожал плечами Корнев.

— Ну вот и отлично, — обозначил улыбку Ханин. — Что же касается вашего первоначального вопроса, боярин Корнев. Поступать вы планируете в Великокняжескую Академию?

— Да, — слегка удивился парень. — А как вы узнали?

— Тут всё просто. После второго курса гимназии можно поступить только туда, при наличии третьего ранга и выше. Я прав?

— Правы.

— В таком случае не волнуйтесь. Аттестат для Академии не очень-то и важен. Там воспитывают воинов. Поэтому упор делается на боевые качества учеников, а не на их оценки по другим предметам. Впрочем, вы всё равно можете нанять репетитора, чтобы не отставать от сверстников.

— Уж как-нибудь разберусь, — проворчал Корнев, успокаиваясь.

— Что же касается вас, боярин Северский, — он перевёл взгляд на меня. — Вас тоже не устраивает новый учебный план?

— Нет, что вы, — открестился я. — Напротив, очень даже устраивает. Как вы должно быть знаете, я и сам родился за границей. Так что упрощённая программа — наше всё.