— Ты не посмеешь! — прохрипел Ганс, прежде чем я успел ему добавить. — На нас все смотрят! Вопросы начнут задавать. А я молчать не буду.

Теперь я схватил его за воротник и второй рукой. Как-то рефлекторно получилось. Просто очень уж захотелось придушить эту сволочь.

— Прекрати! — неожиданно рыкнул он, и довольно ловко локтём сбил мои руки со своей шеи. А затем ещё и чуть-чуть оттолкнул. — Решай, Дёмин! Либо платишь, либо я начинаю всем подряд рассказывать о Владыке, который проживает в этом княжестве. И перестань распускать руки! А то замучаешься со слухами бороться.

На нас и в самом деле уже смотрело где-то с десяток учеников. Впрочем, ничего удивительного в стычке двух гимназистов нет. Несмотря на своеобразный дуэльный кодекс, подростки есть подростки. И драки частенько вспыхивали то тут, то там.

— У меня нет с собой ста рублей, — сдерживая злость, ответил я.

— Ста пятидесяти, — поправил меня фон Бюхель.

— Не понял, — нахмурился я.

— Теперь сто пятьдесят! Нечего руки распускать.

— Хорошо, сто пятьдесят, — изобразил смирение я. — Но какие гарантии, что ты и дальше не будешь требовать деньги?

— А кто сказал, что не буду? — снова усмехнулся этот урод. — Я слышал, что ты теперь важный человек. Так что иногда будешь выдавать мне требуемые суммы. Понял меня?

— У меня нет с собой таких денег, — едва сдерживая ярость, ответил я.

— Завтра принесёшь, — благосклонно кивнул он. — И на первой же перемене отдашь.

— После занятий, на стоянке для экипажей, — поправил я. — Не нужно, чтобы нас видели вместе.

— Хорошо, — чуть подумав, согласился Ганс. — Но даже не думай о всяких глупостях. Я подстрахуюсь. И если со мной что-то случится, то все будут знать, что это сделал ты.

— Пусть будет так, — кивнул я. — По рукам?

Фон Бюхель на автомате ответил на рукопожатие, а я ещё и с дружелюбной улыбкой на лице похлопал его по плечу. Зрители, которых стало уже человек двадцать, стали расходиться, не скрывая разочарования. Драки не будет!

Дальнейший путь до столовой я не особо запомнил. В голове билась лишь одна мысль — что делать? Понятно, что если заплатить один раз, то потом буду платить постоянно. А это, как минимум, унизительно. Да ещё и такая злость накатывает, что хоть святых выноси. Так что надо его убрать. Вот только как?

От поединка он отказывается. А просто так где-то его зарезать… Даже не знаю. Как-то так получилось, что за столь короткое время пребывания в этом мире, я привык поступать по чести. Потому что… Да потому, что это правильно! Люди тут так живут. Ну или, по крайней мере, стараются жить. И именно из-за этого этот мир проще и честнее моего прежнего.

Впрочем, фон Бюхель, похоже, живёт без чести. А значит и у меня руки развязаны? Чёрт! Никогда не думал, что всерьёз буду о таком задумываться. Но став боярином я и вести себя стараюсь именно как боярин. В разговорах с другими людьми я довольно часто касался темы чести. И вот сейчас понимаю, что это не было просто громкими словами.

Впрочем, в данном случае честь не помешает мне убить Ганса. Но в том-то и дело, что нужно сделать это своими руками. Иначе я рано или поздно стану таким же, как боярин Михаил Дёмин. Готовым на всё, ради собственной выгоды. Так что просто послать к фон Бюхелю несколько своих людей — не вариант. Они, конечно, приказ выполнят. Но у них появятся мысли, а почему их боярин не сделал этого сам. Репутацию мне это сильно не подпортит. Но…

— Дёмин! — вырвал меня из размышлений чей-то гневный окрик.

— А? — непонимающе уставился я на девушку, которая встала на моём пути и грозно упёрла руки в бока.

— Тебе должно быть стыдно, Дёмин! — заявила она и даже пальчиком в меня ткнула.

— За что? — офигел я.

— Ты думаешь, я не понимаю, для чего ты принял наш род в свои боярские дети?!

— Ваш род? — непонимающе нахмурился я, вглядываясь в её лицо. А потом до меня дошло. — Подожди! Ты же Иванова?

Чёрт! Точно! Это та самая девица, у которой я как-то по глупости спросил насчёт её девственности. Я тогда всё раздумывал над способом избавиться от боли, и голова была забита лишь этим. А эта девчонка возмутилась и по морде мне съездила.

— Не делай вид, что не помнишь! — гневно фыркнула она. — И знай, что спать я с тобой всё равно не буду! Извращенец!

Выкрикнув всё это мне в лицо, Иванова развернулась и гордо удалилась. А я остался офигевать перед входом в столовую, под взглядами десятков гимназистов.

Твою же мать! Кажется, теперь вся гимназия будет думать, что я реально извращенец! Приплыли!

— Марк, ты чего здесь? — неожиданно спросил кто-то из-за спины, заставив меня подпрыгнуть.

— Витя, твою же кошку! — выругался я. — Ты чего подкрадываешься?