13 апреля

Центральный банк Треверберга

Говард оставил машину на парковке рядом с банком и вышел, чтобы купить кофе. День оказался сложным и длинным, голова кипела, а внутри поднималась жгучая, уже знакомая, но непривычная волна предвкушения близкой разгадки. Он был совершенно уверен в двух вещах: все убийства, о которых он рассказал Марку и детективу Грину, были совершены Рафаэлем, а также Рафаэль убивал еще. Много. Долго. Возможно, не только в Треверберге. Возможно, другими способами. В голове пылал один тезис, который не требовал доказательств. Что-то спровоцировало маньяка. На каждом из этапов. Говард понимал, что толчок мог быть внутренним. А может и нет.

Он ощущал это щекочущее чувство, которое предшествовало эйфории знания. Ведь что такое расследование – процесс открытия истины. Ты вытаскиваешь на свет самые темные тайны других людей. Говард провел рукой по неровно постриженным каштановым волосам и посмотрел на здание банка, чуть прищурившись. Он не любил монументальную архитектуру и не стремился заходить в подобные строения. Они будто подчеркивали его молодость и неопытность, в которых он не хотел признаваться даже самому себе.

Говард знал, что через несколько минут Александр Мерт закончит работу и выйдет из банка, но не спешил приближаться к выходу. Он позвонил Александру перед приездом и назначил встречу в кофейне. Представился журналистом, независимо от полиции изучающим старые дела, на которые у официального расследования не хватило ресурсов, сил или упертости. Байка с журналистом всегда работала. И Логан имел фальшивое удостоверение, сделанное настолько хорошо, что подвох можно было разгадать, только посетив архив. Мерт отреагировал снисходительно. Сказал, что сам искал возможность рассказать все прессе, но никто не заинтересовался, потому что полиция не давала хода делу, но он попробует еще раз. Логан подумал, что надо было сказать, что он полицейский, но до полноценного удостоверения еще год, а приход стажера к пострадавшему – это почти издевательство.

В любом случае оставалась возможность сыграть «друга» и «достучаться» до полиции, организовав господину Мерту встречу с Акселем Грином. Грина в городе знали и уважали, он раскрыл много запутанных дел и спас много жизней. Этим можно воспользоваться в случае, если Мерт может помочь следствию.

Логан внимательно прочитал оба дела. В обоих случаях у следствия были подозреваемые, но все смогли подтвердить свое алиби на момент убийства. Следствие смогло предположить, что убийца – один и тот же человек, заподозрило брата Александра, у которого не оказалось убедительного алиби, но и мотива не было. Психиатрическая экспертиза не выявила никакой склонности к насилию или оторванности от реальности. И даже никакого хаотического мышления. Самый обычный «белый воротничок» из городской администрации. Он работал в министерстве культуры и особо ничем не выделялся. Его звали Ларс Мерт, он был старше брата на пять лет. Оказавшись под подозрением, он не выдержал и повесился за несколько дней до суда. Дело списали в архив из-за смерти подозреваемого, хотя детектив, который его вел и теперь уехал в США, считал, что дело можно закрыть. Руководство тогда настояло на «глухаре».

Александр Мерт оказался наедине с женой, которая чуть не потеряла рассудок, сам обратился к доктору Себастьяну и целый год лечился, по крупицам восстанавливая свой мир. У этого обычного человека отыскалась уникальная воля к жизни. Он потерял двоих детей, первую жену, чуть не потерял вторую и все равно нашел в себе силы не только выжить, но и вернуться на работу, отвоевать обратно свою должность. В этом было что-то настолько странное, что Говард в глубине своей души хотел поверить в то, что именно этот человек – Александр Мерт – тот убийца, которого все ищут.

Мерт появился на ступеньках банка ровно в пять вечера. Среднего роста, подтянутый, свежий, с идеальной прической и спокойным взглядом, он не походил на человека, пережившего чудовищную травму. Но, подойдя к нему, Говард увидел, что весь этот внешний успех – лишь часть устоявшегося образа. За спокойными глазами скрывалась мгла. Мгла окружала его, не позволяя приближаться, обволакивала лицо, руки, корпус, не убивая, но и не отпуская. В карих глазах не осталось жизни, радости и света. Только мрачный покой и мгла.

Говарду стало не по себе, но, преодолев смущение, он протянул Александру руку. Рукопожатие вышло холодным и неприятным. Мерт смотрел на него без всякой заинтересованности. Странное ощущение внутренней пустоты не отпускало Говарда, пока они молча шли к кофейне, выбирали столик и делали заказ. Мерт достал сигареты, протянул стажеру, тот коротко покачал головой, отказываясь. Он пытался собрать мысли в кучу, не понимая, что с ним творится. Если Мерт имеет отношение к тому, что происходит сейчас, следствие это установит. Если он убил собственных детей, что практически невозможно, Логан это раскопает. Не раскопает Логан – поможет Грин.

Официантка пришла с кофе. Мерт сделал глоток, откинулся на спинку мягкого кресла и остановил на стажере странно-неподвижный взгляд.

– Почему вы заинтересовались этим делом?

– Не люблю, когда полиция останавливается на полпути. Это чревато повторением смертей.

– Полиция решила, что убийца – Ларс, и приговорила его. Приговор в исполнение он привел сам. Дело закрыто.

– Вы верите в то, что Ларс мог сделать такое с вашими детьми?

Мерт глубоко задумался. Нельзя было считать реакцию и на ее основе спланировать собственное поведение. Впервые за всю жизнь Логан столкнулся с тем, что оказался слеп в присутствии свидетеля или подозреваемого. Обычно он раскусывал людей на раз-два, но Мерт не поддавался. То ли терапия Себастьяна Хоула творит чудеса, то ли Мерт никогда не отличался повышенной восприимчивостью. Многие серийные убийцы напрочь лишены способности ощущать эмоции в любых их проявлениях. И люди, вышедшие из шокового состояния, тоже надолго забывают про чувства. Их ведет только воля к жизни.

Говард не мог ответить на вопрос, сидит перед ним жертва или убийца. Но он точно понимал, что Мерт является человеком с глубокой непережитой травмой.

– Ларс мог сделать все что угодно, – наконец проговорил он. – Он не любил меня, завидовал моей карьере в банке и старался не бывать у меня дома. Он влюблялся в моих женщин. Однажды даже увел одну. – Скупая улыбка оживила лицо Александра, но через мгновение испарилась.

– Но убить?

– Убить ребенка? Двоих? Десятерых? Не знаю. Вряд ли. Я плохо знал своего брата.