– У личной встречи есть имя?

– Валентин Тейн.

Взгляд детектива стал колючим. Урсулла сжалась и опустила глаза.

– Брат Артура Тресса. – Аксель сделал пометку. – Мы поговорим с ним. Мы обнаружили, что замок на двери черного хода сломан. Когда это случилось?

Женщина побледнела. Она совершенно забыла про замок. Она пообещала Карлину все исправить, но забыла.

– Я не помню, в какой точно день это произошло. Где-то в начале месяца. Я проснулась позже обычного от странного звука. На первом этаже дул ветер. Дверь распахнулась. Я закрыла ее, подставила коробку от обуви.

– Почему вы не починили замок?

Она опустила глаза.

– Я забыла. Пообещала Марку, что сделаю, и забыла. У меня была сложная неделя. Много репортажей и… личных встреч.

– Йорн часто оставался один?

Она молчала. Вопросы детектива вбивали гвозди ей в сердце, вскрывая простой факт, что все могло быть иначе. Если бы она не пропадала с любовниками, не нарушала обещаний, которые давала Карлину, больше была с семьей. Или хотя бы доплатила няне несколько дополнительных сотен за то, что та будет задерживаться до ее прихода.

– Два-три раза в неделю. У нас хорошая охрана, добрые соседи. И он всегда спал очень крепко. Ни разу я не находила его в слезах, когда возвращалась домой.

– Два-три раза в неделю Йорн оставался один. Кто об этом знал?

– Да все, – развела она руками. – Няня, горничная, садовник, строители. Мы перестраиваем веранду и еще что-то по мелочи. Все, кто помогал с хозяйством. Я не делала из этого большого секрета.

– Все кроме Карлина, – сделал вывод Аксель. Он написал еще несколько строк в блокнот. – Два-три раза в неделю Йорн оставался один. Няня приводила его с прогулки, укладывала спать и отправлялась на вторую работу. Во сколько ты возвращалась в эти дни домой?

– В пять или шесть вечера.

– Расскажи, как ты проводила с сыном время после третьего апреля?

Четко очерченные брови женщины взлетели вверх. Она положила руку на гладкую столешницу перед зеркалом, сдвинув баночку из тонкого пластика, в которой хранился крем-основа для макияжа. Изящные пальцы с аккуратным маникюром прикоснулись к толстой кисти для румян.

– Третьего апреля?

– Меня интересуют пять дней, начиная с обеда третьего апреля до обеда восьмого апреля. Постарайся вспомнить.

– Надо спросить у няни, где они гуляли…

– Спрошу. Меня интересует, где была с ним ты.

– Четвертого вечером мы ходили в театр, Валентин подарил билеты на «Золушку». Пятого я работала, Йорн был с Алексой. М-м-м, – она прикрыла глаза, вспоминая, – шестого я обедала в ресторане в «Треверберг Плазе». Йорн сидел в детской комнате, пока я работала. Потом мы заехали в зоопарк. Он хотел посмотреть на льва. Седьмого… Что было седьмого? Алекса отпросилась, у нее что-то случилось. Я брала сына с собой на работу. Мы ездили по всему Тревербергу, снимали репортажи. Я фотографировала Муна и мисс Рихтер, говорят, они хотят пожениться, заезжала к Валентину. Заезжала к адвокату на центральном шоссе. Мы готовили документы на развод. А потом в суд – нужно было подать заявление.

Аксель кивнул.

– Карлин не знает? – тихо спросил он.

Женщина пожала плечами. Ее затопило мертвое безразличие к происходящему.

– Знает. А если не знает, узнает от адвоката.

– У вас в чулане бардак, – сменил тему Аксель. – Некоторые из команды предположили, что маньяк там переодевался.

Урсулла опустила голову.

– Я не знаю, там всегда не убрано. Дверь закрывается, и кажется, что все хорошо. Я не заглядываю туда без надобности.

– Ты кому-то давала ключ от дома?

– Кому? – Ее взгляд стал колючим.

– Кому-то из участников личных встреч, – мягче произнес Аксель.

– Нет. Мы всегда встречались у них или в отелях.

– Хорошо. – Аксель закрыл блокнот, положил на обложку ладонь и посмотрел ей в глаза. – Я думаю, что маньяк давно приметил твоего сына. Но окончательный выбор на него пал с третьего по восьмое число. Ему срочно нужен был ребенок. Он где-то увидел вас. Поэтому я попрошу тебя еще раз подумать о том, где ты была с сыном. Показания няни мы записали. Нужно видеть полную картинку.

– А почему только мы с Алексой? Разве Марк никуда с ним не ездил?

– Почти все это время Марк был на работе. Но я у него спрошу.

– И что теперь?

– Теперь мне нужно вернуться в участок и хорошенько подумать.

– Аксель.

– Да?

– Он… – Она сглотнула слезы. – Он не страдал?

Детектив смягчился. Он наклонился вперед, взял ее узкую ладонь в свою и заглянул в глаза.

– Нет. Он спал.

– Я очень плохая мать.

– Отдохни. Завтра мы снова поговорим.