Пьёле расхрабрился, хлопнул меня по плечу.

— Не укусил? — вопросил кто-то басом.

И захохотали.

Вроде шутка, но скребануло.

— Чё, я такой страшный, что ли? — рассердился, но даже эмоций в голос не дал, силы закончились.

— А то, — неожиданно серьёзно отозвался Драгое. — Ты сам-то думал, кто ты, а?

— Кто-то, — отозвался я. — Акула. Алайская.

Башка кружилась. Вряд ли они мне подмешали чего-то, просто устал. Сколько можно сегодня…

— Акула — фигня, — откомментировал с порога Ришат под шипение срастающейся мембраны дверей. — Ты, молодой, человек, убивший голыми руками кровавого эрцога. Или ты — не… человек.

— Да не убивал я его! — Глаза пытались закрыться в обход команд мозга. — Я его столкнул в часовой механизм купола. Он сам умер. От страха. Ничего во мне нет особенного. Я устал и хочу спать. Отпустите меня, а?

— Вот-вот, — сказал Драгое. — Мальчишка как мальчишка. Я долго думал, правильно ли будет принять его в нашу компанию? А потом справки навёл. Посадил замполича считать, сколько пилотов от него сбежало за те четыре года, что он в крыле.

— И сколько? — поинтересовался Ликош.

— Один. Да и то там странная такая история. Скорее, не он сбежал, а ему не стали контракт портить.

— Угу, — кивнул я. — Дистоф его фамилия была. Любил не космос, а премиальные.

— Во, видал? — кивнул на меня Драгое. — Помнит. И я подумал, раз пилоты от него не бегут, не такой, значит, и страшный. Умеет, значит, с людьми. У него вся первая палуба на Гране два месяца на грунте лежала, и ни один не удрал. Без премиальных. Без перспектив. Значит, стoит чего-то как капитан. Но репутация безобразная, да. Кто его воспитает, если не мы? Пьёле, ты как? Остыл?

— Ну… — протянул гирканий. — Не без эмоций, но зла не придержу.

— Ну, значит, сильно наказывать не будем, — Вроцлав Драгое крепко ухватил меня за ухо. — Кто тебе сказал, что капитана можно таскать за грудки?

— Ну, не бить же его было? — я попытался вырваться, но сзади удержали за плечи.

— Я тебе дам — бить! Капитаны перед начальством всегда стоят друг за друга! Запомнил? — спросил Драгое и сильно дёрнул меня за ухо. — Претензии высказывают наедине, со своими!

Если бы мне не было так худо, я бы рассказал присутствующим кое-что из личного опыта про то, как они «стоят». Но… Да и не злопамятный я. Всё в жизни враньё. Главное — смотреть с правильного угла.

Спасая ухо, я кивнул.

Кто-то поднёс к губам стакан.

— Пей ещё! — приказал Драгое. — Чтобы и на меня зла не держал!

Какое, к Хэду, зло… Веки бы кто-нибудь подержал.

— Я не могу больше! Я и так сейчас усну!

— Ну и спи, кто тебе мешает!

Стакан прижали к губам. Деваться было некуда. Я выпил.

И тут же вошёл Мерис.

— Вот ты где!!

Это опять относилось ко мне.

Дельная мысль осталась одна — только бы не отрубиться. Нервная система отказывалась реагировать даже на орущего генерала.

—…С началом смены подойдёшь к начальнику охраны. Он тебя проинструктирует. А сейчас — спать!

Последний приказ я понял точно. И выполнил.

Но с «Персефоной» не связался, хотя браслет обжигал руку три раза, когда приходили сообщения от Келли. И это было скверно.

Через час сорок пять внутренняя незаконченность всё-таки разбудила меня.

Проснулся в пустой незнакомой каюте. Не понял, где я, но одежда и спецбраслет наличествовали.

Кое-как вспомнил, что я на «Гойе». Уснул. Проспал ещё пять минут. Проснулся. Встал. Выпил всю воду из графина.

Начал стучаться на «Персефону». Не достучался. Вышел в коридор — освещение «ночное». Ладно.

Заблудился. Сориентировался по аварийной разметке, попёрся в чужую навигаторскую.

Сначала вежливо попросил молоденького, а потому преисполненного серьёзности дежурного дать мне возможность связаться с кораблём. Ноль эмоций.

Тогда я без единого цензурного слова объяснил пацану, что из него сделаю, если будет продолжать строить из себя девственницу. Объяснил с психическим насилием и соответствующим образным рядом.

И вот тогда тот неожиданно проявил чуткость и участие, вызвал дежурного офицера, согласовал нештатное выделение канала долгой связи.

Мы выяснили, что «Персефона» не откликается из-за проклятой рентгеновской звезды, у которой висит. Кинули запрос на патруль, оттуда уже по треугольнику связались с Келли.

Неджел не вернулся.

Вместе с ним сгинули: Инан Эмор, 23 года, пилот первой квалификационной категории, забавный жизнерадостный мальчишка. Ни одного ранения. Пилоты называли его — Дисти, счастливчик, и сын Колина и Айяны — Тоо.